Положив трубку, Скотто насупилась.

— Звонили из оперативного центра. Они закончили проверку дел ИТЗ. Все оформлено как надо, все по закону.

— Рабиноу мне то же говорил. Он сказал, что вы напрасно тратите время.

— Поди догадайся, — бросила она и, выйдя из кабинета, заспешила по коридору к лифту. — Что еще он говорил?

— Прочитав коротенькую лекцию по истории российской экономики, он попросил меня воздерживаться от всего, что может навредить нашей стране.

— Нашей стране? Это кому же?

— России, разумеется. Похоже, что мистер Рабиноу воспылал к ней поздней любовью.

— Там можно зашибить сейчас огромную деньгу.

— Да нет, говорил он вполне искренне. Я почувствовал, что он заслуживает доверия.

— Слушать не хочу, — отмахнулась она, нетерпеливо нажимая кнопку вызова лифта. — Куда же, черт возьми, придется ехать?

Я смерил ее взглядом и с улыбкой ответил:

— Думаю, в какое-то предназначенное для этого место.

— Катков, — проговорила она, неожиданно покраснев, чего я никак не ожидал от нее, — как вы приятно называете такие места. Нет чтобы сказать: вонючий, обшарпанный подвал, до потолка набитый деньгами, которые покоя не дают сердцу финансового агента. Когда я вчера добралась домой, там было так хорошо и уютно, что я не выдержала и позвонила мужу. Короче говоря, завтра у него какое-то совещание в районе Хилтон-Хеда — это курорт в Южной Каролине, на самом побережье Атлантики. Вам бы это место понравилось, он решил провести там пару денечков… Словом, я лечу с ним сегодня вечером.

— На пару денечков? А мне как здесь волыниться?

— Я уже думала об этом. А вдруг Марти попытается снова соединить наши жизни? Я не могу упустить такой случай. А вы сможете осмотреть здесь массу всяких достопримечательностей. — Дверь лифта медленно открылась. Кончинами пальцев она ткнула меня в грудь, давая понять, чтобы я не входил с ней в лифт. — Сейчас нам не по пути, — сказала Скотто.

— У меня же тут нет друзей! — успел я крикнуть, пока двери закрывались.

Потом долго стоял около лифта, на четвертом этаже, думая о Вере и размышляя, а можно ли и нам опять сойтись и соединить наши жизни. Всего месяц прошел со дня ссоры, а кажется, не месяц, а годы. Я поплелся в кабинет Скотто, чувствуя в душе какую-то опустошенность, потом решил сходить в оперативный центр и выпросить чашечку кофе. Мне повезло — там снимала копии на ксероксе Дженнифер.

— Пришел, чтобы поблагодарить вас за помощь: я был у Рабиноу, — начал я.

— Не стоит благодарности, мистер Катков. Если бы вы меня не надоумили, я бы его не нашла. — Дженнифер протянула мне одну из копий бумаг, с которыми только что работала. Это оказался полетный лист, представленный в Федеральное авиационное управление экипажем самолета Рабиноу. — Все, кто задействован в операции «Пряталки», имеет доступ к графику Д.

— График Д? А что это такое?

— Извините, сейчас объясню. Это график полетов, иначе говоря, полетный лист с расшифровкой. Так мы его условно называем в разговорах.

— А-а. Ну и что это обозначает? Я имею в виду график Д.

Дженнифер взяла другую копию полетного листа, желтым фломастером написала на нем: «Международный аэропорт Хосе Марти, Гавана» и объяснила:

— Его самолет прилетел в Нью-Йорк из Кубы. Вам повезло. Если бы он летел не по заявке MP, мы не смогли бы достать его полетный лист. — Тут она слегка зарделась и пояснила: — Извините, сокращение MP означает международный рейс.