— Высокий уровень безработицы, длинные зимы и пьянство.

— Да, не свадебный подарок. Ну а у вас лично что за проблемы?

— Политическая активность. Она довольно отрицательно сказалась на моей прошлой врачебной практике. Но все равно была частью моей жизни.

— А что было другой частью?

Я опустил бинокль и посмотрел Скотто прямо в глаза.

— Алкоголизм.

Она опустила глаза.

— Вот те на! Я что хочу сказать… я бы… мне очень неловко за вопрос.

— А я не мог соврать.

Скотто лишь печально улыбнулась.

— Так ведь все говорят, не правда ли?

— Знаю. Классическое отрицание. Может, мои слова и прозвучат странно, но говорят, что страстные желания со временем ослабевают.

— Со временем? Действительно странно. Я знаю другое: работа отвлекает людей от пьянства, а не наоборот.

— Ничего удивительного в этом нет. Но вот я уехал из Москвы, и не знаю почему, но стал совсем другим.

— И в этом нет ничего удивительного. Иногда перемена обстановки…

— Эй, эй, он двигается! — перебил я ее, глядя в бинокль.

— Кто? Кто двигается?

— Контейнер, его двигают!

Контейнер № 95824 завис под стрелой мостового крана в перекрестье ярких прожекторов. Прямоугольная станина из массивных балок и тросов удерживала контейнер по всему периметру. С удивительной быстротой и точностью огромное сочлененное сооружение покатило по рельсам, затем остановилось, повернулось и ловко поставило сорокафутовый алюминиевый ящик прямо на платформу.

— Какой там код, видно? — озабоченно спросила Скотто.

— Нет, под этим углом не видать.

— Бежим, — спрыгнула она с борта пикапа. — Поищем другой угол, чтоб видно было.

Секунду-другую я вглядывался в платформу через бинокль. Один из маневровых тепловозов подцепил и потащил по путям груз стоимостью два миллиарда долларов.

— Нужно как-то удержать его. Боюсь, времени у нас не хватит.

Скотто схватила радиоаппарат и нажала на кнопку передатчика.

— Щелкунчик… Щелкунчик, говорит операция «Пряталки». Он двигается. Объект начали двигать. Нам нужен вертолет.

— Вас понял. Птичка готова к вылету, как и планировалось. Сообщите ваши координаты… И засеките место доставки объекта.

— Сделать это невозможно.

— Вас понял. Учтите, вертолет не может лететь дальше трехсот миль.

— Вас поняла. Высылайте его поживее, черт побери! — рассердилась Скотто и выключила радиопередатчик.

Тепловоз маневрировал, переезжая с одного пути на другой с помощью автоматического перевода стрелок, и подвез платформу с контейнером к наклонной горке, откуда она сама покатилась и спустя несколько секунд состыковалась с длинным железнодорожным составом. Вслед за нашей платформой к поезду пристыковали еще с полдюжины товарных вагонов. Последним был пустой служебный вагон. Не прошло и нескольких минут, как три сцепки тепловозов объединенной невообразимой мощности стронули состав с места и потащили вперед. Мелькание колес, яростный визг напряженного металла, громкий перестук сцепки и лязг буферов слился с пронзительным ревом тепловозных гудков, возвестивших, что длинный-предлинный грузовой состав из пятидесяти с лишним вагонов и платформ отправляется в путь.

— Не знаю, как вы, Скотто, но я не вижу, как его можно остановить.

— О чем это вы, Катков?

— О контейнере с деньгами.