Схватив туристскую сумку, Скотто начала набивать ее всякими вещами и принадлежностями из баула. Я же одной рукой подхватил с бокового сиденья пишущую машинку, а другой — свой кейс. Из-за поворота вынырнули светящиеся фары и стали быстро приближаться к нам. Если это поезд, то он движется так быстро, что нам не запрыгнуть в «бьюик». Даже не успев сообразить, стоять ли на месте или бежать, я разглядел, что это не поезд. К нам на полной скорости мчался монстр на колесах. Тот самый тягач. Его затемненные лобовые стекла напомнили мне очки «Рей-Бан». Мотор ревел, оглушительно фыркала выхлопная труба.

Мы всерьез испугались за свою жизнь и отпрыгнули как можно дальше от «бьюика», стоящего поперек подьездной дороги. Тягач не снижал скорость, не сворачивал, метил прямо в нашу машину.

— …твою мать! — послышался крик Скотто. — Эта сволочь намерена расплющить мою машину!

Сумку она бросила, выхватила пистолет, обхватила его рукоятку обеими руками и хладнокровно, как на стрельбах, открыла огонь по надвигающемуся урагану. Лобовое стекло тягача разлетелось вдребезги. Мотор затарахтел, как сломавшаяся газонокосилка. Одно колесо с треском лопнуло. Тягач стал неуправляем, его крутануло, он чуть не задел наш «бьюик», затем развернулся поперек дороги и, выбрасывая за собой тучку гравия, ткнулся носом в ограждение.

— Попала! — яростно крикнула Скотто и в восторге выбросила вверх кулак.

— Стой на месте, — приказала она мне, а сама осторожно приблизилась к тягачу. Тут дверь с треском распахнулась, из проема высунулось двуствольное ружье. Она быстро подскочила к кабине, схватилась за ствол и сильно его дернула, вытащив Хэрлана из кабины. Он упал лицом в песок и гравий. Скотто отняла у него ружье.

— Полиция! Не шевелиться! — грозно приказала она и наступила ему на шею.

Пока он лежал, уткнувшись мордой в гравий, Скотто протянула его ружье, наказав: «Стреляй, если он шевельнется», и широко распахнула болтающуюся дверь, направив пистолет на водителя.

— Полиция. Вылезай. Сию секунду. Шевелись!

Он выкарабкался из кабины, из пореза на щеке кровь капала ему на бороду.

— Ложись на землю! — приказала Скотто, нацелив на него пистолет и отступая в сторону.

Только он лег рядом со своим напарником, лицом вниз, завыли полицейские сирены. С двух сторон по главной дороге к нам неслись машины с группой поддержки. Агенты во главе с Крауссом и Щелкунчиком выскочили из машин с пистолетами наготове и окружили тягач.

— Теперь ты действуй, Том, — спокойно сказала Скотто, когда агенты столпились вокруг незадачливых водителей тягача. Заметив одинокий огонек, пробивающийся сквозь ночную темень, удовлетворенно ухмыльнулась и добавила: — Пошли, Катков, нам нельзя упускать поезд.

Длинный состав, выехавший со двора сортировочной станции, мало-помалу набирал скорость. Нам нужно было шевелиться. Краусс и другие агента только глаза вытаращили, когда мы, подхватив свое добро, что есть духу помчались вдоль путей. Навстречу, громыхая и лязгая, шел тяжелый тепловоз, шел так, что даже земля дрожала, когда он проехал мимо.

Спотыкаясь со своими вещами, мы добежали до уходящего поезда и поравнялись с пустым служебным вагоном в конце состава. Я изловчился и бросил машинку и кейс в открытую дверь. Скотто тоже зашвырнула брезентовый мешок и туристскую сумку. Сбоку у дверного проема виднелась длинная ручка. Несколько раз я безуспешно пытался ухватиться за нее, но все-таки изловчился, ухватился, подтянулся и ввалился в вагон, хлопнувшись животом на пол. Поезд еще прибавил ходу. Чтобы не отстать, Скотто летела как сумасшедшая. Поднажав из последних сил, она отчаянным рывком бросилась в дверь.