— КГБ? Нет! Да ты что, обалдел? — словно в истерике выкрикнул он, отскакивая назад. — Никогда я им не был. Ты ничего не понимаешь. Послушай, я…

— Гребаный врун! Да я твою башку расколочу и мозги размажу по всей конюшне!

Юрий отшатнулся к стенке. Я направил пистолет ему в голову, заставив его покорячиться немного, прежде чем нажму на курок. Блеснула сине-оранжевая вспышка. Раздался звучный удар. Пуля просвистела около его уха, продырявив стенку.

Юрий в ужасе вскрикнул. Он обезумел, как загнанная в угол крыса. Я прицелился и выстрелил еще раз, чуть повыше его головы. Бах! Только щепки полетели. Он весь съежился, теряя голову от страха.

— Больше не буду стрелять. Может, выбью дурь из твоей башки таким вот образом, — угрожающе проревел я и, перехватив поудобнее пистолет, хотел огреть его рукояткой.

Он успел схватить меня за запястье одной рукой, а другой нанес сильный встречный удар. Пистолет выскочил у меня из руки и отлетел в сторону. Мы сцепились и закувыркались на полу, стараясь дотянуться до него. Я уже чуть было не схватил его, но Юрий оказался проворнее и выбил пистолет у меня из руки. Мы одновременно вскочили на ноги. Он отпрянул назад и направил пистолет на меня.

— А теперь остынь и слушай, что я буду говорить, черт тебя подери! — выкрикнул он, заглатывая воздух, словно рыба, вытащенная из воды. — Я патриот, чтоб ты знал. Меня волнует судьба России не меньше, чем тебя.

— Не ври, дерьмо вонючее!

— Послушай, черт бы тебя побрал! Я всю свою жизнь положил на то, чтобы свергнуть коммунизм, и ты это прекрасно знаешь. Теперь у нас есть шанс покончить с ним раз и навсегда, но на это нужны деньги, огромные деньги.

— А ты знаешь, что это за деньги?

— Ну, этот вопрос меньше всего меня волнует.

— Значит, тебе хочется, чтобы наши отрасли народного хозяйства попали в грязные лапы преступных американских синдикатов?

— Они привозят в нашу страну деньги, Николай. А здесь их перехватывают русские мафиози.

— Не надо нам таких грязных подачек, черт бы тебя подрал! Соединенные Штаты уже отстегнули нам полтора миллиарда долларов. Страны «Большой семерки» вскоре тоже…

— Ах, скажите, пожалуйста. Не будь таким наивным дурачком. Будет ли у нас коммунистическое, или фашистское, или демократическое правительство — все равно правительство останется российским, а это бездонная бюрократическая трясина, которая засасывает всех и вся на своем пути. Ни копейки из этих подачек народу не достанется.

— А из этой достанется?! — в сердцах воскликнул я, показывая на контейнер.

— Да, достанется. До этих денег система не дотянется. Я намерен раздать их мелким бизнесменам, производителям, предпринимателям. По своей работе в министерстве я могу получать данные о благосостоянии людей, Николай. Немало часов провел я за анализом этих данных и на их основе составил списки граждан, которые с пользой израсходуют эти деньги. Я не собираюсь давать деньги взаймы, это будут субсидии на закупку оборудования, сырья, на создание рабочих мест и на закупку продовольствия, чтобы на столах у трудяг не переводилось бы мясо, а в хлебницах — хлеб. Эти деньги должны послужить гарантом того, что средний российский гражданин не предаст идеи демократии, пока наша подорванная экономика выбирается из разрухи.

Я остолбенел. Вот уж никак не ожидал, что мне придется оправдываться, но все же пришлось сказать:

— Юра, может, я и ошибаюсь, но ведь эти деньги принадлежат Рабиноу. Он инвестирует их в нашу систему распределения.

Юрий лишь улыбнулся по-хитрому и небрежно бросил:

— Сам он тоже так считал.