— Поедем как можно скорее, прямо по осевой. Адрес: Мясницкая, 63.

— Зачем? — опасливо встрепенулся Рафик, он побледнел, едва Чуркина прибавила скорость. — Что там такое?

— Там живет доктор.

— Лучше найти такого, который заткнется, если дать ему на лапу, — слабым голосом пошутил он.

— Он еще лучше — ему можно довериться.

— Ты уверен?

— Нет. Но я когда-то был женат на этом докторе.

13

«Лада» Тани Чуркиной мчалась по Садовому кольцу, затем повернула на Мясницкую и покатила уже по старой Москве. Заметно темнело.

— Последний дом справа, — подсказал я Тане. — Поворачивайте в этот проулок.

Как и многие дома в исторической части города, дом 63 реставрировался, поэтому его фасад закрывали леса, а у парадного подъезда громоздилась куча всякого строительного мусора. Лихо выкручивая руль, Чуркина подъехала к ступенькам лестницы, ведущей к служебному входу.

Поставив тормоза машины на ручник, она быстро выскочила и побежала вперед, чтобы открыть дверь.

— Надо перевязать рану, чтобы прекратилось кровотечение, — объяснил я Рафику, приводя его в сидячее положение. В уголках рта у него мелькнула слабая улыбка. Он был очень бледен и вот-вот мог потерять сознание. Я уже просунул под него руку, чтобы он не завалился, но в этот момент подбежала Чуркина.

— Дверь заперта, — сообщила она.

— Вот черт! Посидите с ним.

Подбежав к двери, я дернул ее изо всех сил — да что толку. Я вскарабкался по шатким лесам наверх и заглянул в окно — там оказался приемный покой, народу полным-полно — все стулья заняты. Несколько больных стояли в очереди к регистрационному столику, за которым усталая медсестра что-то торопливо записывала в журнал. Да, моя бывшая жена была права, когда решила избавиться от меня и от бремени политической обузы, связанной с моим диссидентством.

Следующее окно было задернуто занавеской полностью, если не считать некоей щелки. За столом сидела с какой-то историей болезни сама Александра Серова, женщина, обещавшая мне любовь, уважение и ласку до гробовой доски. Видимо, она только что отпустила одного больного, а другой еще не вошел. Она одна. Это то, что надо.

Только я хотел стукнуть в окно, как она встала и пошла к двери; медицинский халат негнущимися складками топорщился у нее на спине. Я негромко постучал. Она остановилась и оглянулась вокруг, ища глазами, откуда стук. Я снова постучал, уже громче и настойчивее. Тут она посмотрела на окно и с опаской подошла к нему, загородив собой мою щелку.

— Александра?! — тихонько позвал я. И тут все завертелось.

Впервые за долгие годы мы очутились лицом к лицу. Увидев меня на строительных лесах, она испуганно отшатнулась, раскрыв глаза и явно не доверяя себе. Через изморозь стекла я разглядел, как в тумане, классические черты ее лица, похожие на нарисованные. Как всегда, она была прекрасна, от нее так и веяло целительной добротой Гиппократа, предназначенной страждущему больному.

Сейчас я помнил лишь одно: нужно спасать жизнь, уходящую из человека, что сидит там, в «Ладе».

— Служебный вход заперт! — крикнул я, энергично показывая на него руками. — Дверь, Алекс! Открой дверь!

— Обойди кругом! — громко пояснила она, не догадываясь, почему я заглядываю в окно с лесов.

— Не могу. Нужна срочная помощь — несчастный случай, черт возьми. Давай, Алекс. Открой эту хренову дверь.

Она отпрянула от окна, кивнула головой и заторопилась, недоуменно глянув на меня напоследок.