— Его что, застрелили? — спросил меня милиционер, проглядев документы, заполненные Александрой.

— Да там в них все сказано.

— А вам известно, при каких обстоятельствах?

— Нет, — заявил я, не желая быть причастным к убийству.

— Вы его родственник?

— Да нет, просто добрый самаритянин.

— Оставьте шутки при себе и напишите объяснение в письменной форме, — потребовал он, подвигая мне через стол форменный бланк. — Отсюда не уйдете, пока я не передам документы дежурному офицеру и он не отпустит вас.

— Я же сказал, что ничего не видел.

— А это пусть дежурный решает. Придумав что-то в свое оправдание, я изложил все на бумаге. Регистратор, аккуратно сложив бланки, заложил их в цилиндр и отправил его куда-то по пневматической почте. Минут через десять, когда я выкурил уже третью сигарету, на пороге в половинке дверей появился Шевченко.

— Катков! — позвал он. — Увидел в сводке твою фамилию и решил зайти поздороваться.

— Это все последствия той ночи.

Он вынул копию моего объяснения, заметив при этом:

— Здесь написано, что вы нашли какого-то незнакомца на улице.

— Да, нашел.

— А поскольку все это случилось неподалеку от места работы жены, то и приволокли его туда?

— Ага. Она сделала то, что было в ее силах. Мы уже ехали в больницу, когда…

— Тут все написано, — перебил он и добавил как бы между прочим: — А я и не знал, что ее поликлиника в Серебряном Бору.

— В Серебряном Бору? Да нет же! Она находится… — начал я выкручиваться, понимая, что он играет со мной, как кошка с мышкой.

— А мои люди занимались расследованием перестрелки там. В пивном баре. Почерк мафии. Они так орудуют в Америке. Один был убит, другой ранен. Раненый, как говорят свидетели, невысокий человечек по имени Рафик. Он был там с кем-то третьим, его не опознали, но описали приметы… — Шевченко замолчал и сделал вид, будто читает в блокноте: — Высокий, худощавый, в темно-синей куртке, вьющиеся волосы, очки в тонкой оправе.

— Вот как? Все мы имеем своих двойников.

— У нас имеются труп и оружие, а эксперты, готов спорить, найдут на нем отпечатки пальцев вашего друга, не говоря уже о баллистической экспертизе, которая докажет, что убивали именно из этого оружия.

— Ну вот и дошли до самой точки.

— Получается, Катков, что вы — соучастник убийства.

— Я? Да все наоборот, черт возьми! Это меня хотели угрохать.

— Вас? Неужели правда?

— Меня. Этот малый следил за мной весь день-деньской. А Рафик спас мою жопу. Тут уж вас надо благодарить.

— Что вы хотите этим сказать?

— А торгаши орденами. Вы же сами слышали, как тот парень угрожал мне. Они считали, что это я их заложил.

— Видите, что получается, когда вы завариваете кашу, чтобы заработать себе на хлеб с маслом. Вы, Катков, как наркоман, не можете без скандалов и всячески возбуждаете их. Все журналисты такие. Устроите заваруху, а сами в кусты. — Он заглянул в блокнот и спросил: — А Рафик какое имел отношение ко всему этому?

— Он был моим посредником. И тут мне пришло в голову, что убийца не просто хотел выбить меня из седла, а выполнял заказ торгашей: выследить и ухлопать обоих одновременно. Рафик ведь тоже был в то утро, может, они и на него подумали.