— Мёрзнешь? — Меч, как всегда, ехидничал. — Нужно было не отцов города злить, а припасы для путешествия закупать, благо финансы ещё позволяли. Вполне хватило бы на тёплое одеяло, да и отряды егерей не рыскали, высматривая гордого аристократа, решившего вставлять палки в колёса местным воротилам.

— Извини. — Элан не испытывал ни малейшего раскаяния, однако чувствовал потребность поговорить. — Не знаю почему, но я начал испытывать сильнейшие приступы гнева, во время которых с трудом могу себя контролировать. Мне кажется, ещё немного — и я словно взорвусь изнутри, стану кем — то другим — более страшным, более жестоким. Не злым, а каким-то… холодно-отстранённым, взвешивающим мелкие слабости людей как повод для их уничтожения.

— Это дракон. Ваши эмоции перемешиваются в моменты сильных потрясений, создавая малое единение — ещё один признак того, что мы на правильном пути. Не подавляй его, однако научись контролировать. Гнев дракона, правильно используемый — одна из наиболее мощных психосоматических сил хранителя. Впрочем, в этом ты ещё сможешь убедиться в дальнейшем, а пока… Хочешь вновь обрасти?

— О чём ты?

— О волчьей шкуре. Эльфы помогли тебе совершить превращение — однако это не значит, что ты не способен на него самостоятельно.

— Но я не эльф и вряд ли смогу когда-нибудь так же полно познать магию природы… Для этого нужно стать её частью!

— Магия, магия… Под этот разряд огромной кучей отбросов невежественные люди сваливают всё то, что им непонятно, не желая идти путём познания. Всё проще: свой зверь живёт в каждом. Не всегда он может жить самостоятельной жизнью и мелькать при свете луны тёмным призраком между деревьев — зато тем гуще тени, отбрасываемые им на натуру человека. Самый страшный враг — непознанный, а то и просто непредставляемый себе. Эльфы и в своих экзаменах остались верны себе, подарив тебе прекрасную возможность познать своё второе «Я». Ты почувствовал своего зверя — и понял, что ваши желания, хоть в чём-то и похожи, но разные; и твои — сильнее. Иными словами, человека в тебе больше, чем зверя — а значит, ты способен его контролировать, даже когда бегаешь на четырёх лапах.

— А что, бывает иначе?

Меч ухмыльнулся.

— Ты никогда не встречал людей, внешне вполне ухоженных и благополучных, устроивших свою жизнь сладко и комфортно, достигших высокого положения — однако равнодушно смотрящих на страдания других людей и способных перешагнуть через всё человеческое, что есть в собственной душе? В таких перевёртышах внешность осталось человеческой — а вот душа поросла шерстью. Причём это необратимо — зверь победил человека, и теперь царствует в его теле, заставляя его служить собственным желаниям. Таких нужно изолировать, или, проще того, усыплять — а вы ими восхищаетесь и подражаете.

Элан хотел возразить, однако вспомнил светлый, роскошный банк — и красивое, располагающее к себе лицо сотрудника: «мы работаем, что бы сделать вашу жизнь проще… У нас самые низкие проценты…» Взяв деньги на похороны матери, он за год вернул почти всю сумму — и узнал, что она растворилась в банковских процентах, счетах за услуги, за пользование карточкой и тому подобных «мелочах», так и не погасив основного долга. Так началось его рабство… Какая душа была у человека, придумавшего и воплотившего в жизнь такую систему? Человеческая?

— Жаль, что люди не могут опознавать подобных особей.