– Деньги сняли с касс?

– Сняли. Можно делить.

– А чего делить? Все наше. Десять процентов фирме, десятку – москвичам, и хорош. Сколько остается?

Митя положил на диван свой кейс, открыл его и начал выкладывать на черную кожу сиденья пачки денег, перетянутые тонкими зелеными резинками.

– Так сколько там должно получиться?

– Аншлаг был, Борис Дмитриевич.

– Ого! Поздравляю!

– Значит, если в бакинских – пятьдесят штук. Минус зал…

– Так ведь мы за зал вперед заплатили.

– Ну, я имею в виду мелочь всякую. Пожарники, билетерши, гардероб…

– А, ты в этом смысле…

– Ну да. Значит, чистыми у нас – с уплаченной арендой, со всеми вычетами по мелочи – сорок семь.

– Не балуешь ты билетерш.

– Да ладно. Три штуки как сквозь пальцы утекли. Столько там шакалов в этом зале образовалось! Все тетеньки-администраторши в очередь выстроились.

– Ну-ну. Давай цифры.

– Короче, пять штук кладем на фирму. Десятку – в сторону. Остается тридцать две. По тонне ребятам. Двадцать девять. Блядь, деньги просто на глазах исчезают. Ну вот, двадцать девять…

– Помнишь фильм "Место встречи"?

– Ну?

– Так с почином вас, Глеб Егорыч.

– Спасибо, Борис Дмитриевич. Значит, двадцать девять…

– Ну что ты телишься? Делим пополам, и все. Тебе что, деньги не нужны?

– Как же-с, как же-с… Еще как нужны.

– Вот и все. Давай считай деревянные и езжай менять на биржу. Сейчас я позвоню, тебя встретят наши парни. А, черт… Им-то ведь тоже надо… Короче, списывай с нас трешку в пополаме. Отдашь ее тем, кто встретит.

– Крыша, что ли?

– Нет, мать твою, подпол. Крыша, кто же еще? Игнат подойдет, ты его знаешь.

– На чем ехать?

– На своей и поезжай. Коля сядет с тобой в кабину, а там, у биржи, Игнат все будет держать под контролем. Посчитал?

– Да. Вроде все верно.

Митя сложил деньги обратно в кейс, кивнул Гольцману и вышел из офиса.

Оглянувшись, он посмотрел на свежеотремонтированный подъезд и железную, с кодовым замком, дверь парадного.

Как это Гольцман умудряется, когда ему нужно, делать ремонт такими темпами?

Да и не только ремонт.

Продажу-покупку квартиры Стадниковой они оформили в рекордно короткие сроки. Вся процедура заняла примерно неделю. Еще прах рок-звезды не был развеян по ветру, а в его бывшей квартире уже начался ремонт. Да и принадлежала она теперь не вдове героя андеграунда, а фирме "Норд".

Всего за месяц был снят документальный фильм о жизни и творчестве Василька, включающий многочисленные интервью, воспоминания современников, панорамы мест, где жил и бывал Леков, фрагменты из его концертов разных лет и торжественные кадры развеивания пепла над Петропавловской крепостью.

Гольцман настоял на концептуальном решении, хотя режиссеры, работавшие над картиной, предлагали сделать несколько дублей. Кто из зрителей разберется, что там летит с борта вертолета – прах музыканта или просто сигаретный пепел? Но Борис Дмитриевич заставил снимать все по-честному, с настоящим прахом. Правда, в самый ответственный момент что-то случилось с камерой, и ровно половина эпизода была записана с техническим браком. Только тогда Гольцман дал добро на дубль, и всю процедуру повторили. Впрочем, в результате, после монтажа, все равно получилось так, что большую часть эпизода в кадре находилась урна с настоящим прахом. И только панорама Петропавловки с купами деревьев и блестящим шпилем сбоку смотрелась уже сквозь сигаретный пепел.