– То есть? – в один голос воскликнули Люда и Нинка. – А Вика?

– Девчонки! Давайте сегодня попробуем с новым человеком. Видите, как покатило сразу… Ладно, скажу вам все. Хотела после концерта, но если вы сомневаетесь…

Эльвира достала деньги – все две с половиной тысячи – и положила на стол.

– Вот.

– Что это? – Нинка взяла пачку стодолларовых купюр, быстро пересчитала, положила на место. – Две с половиной штуки. Это откуда, Эля, а?

– Просто не хотела вас волновать перед концертом. Я подписала новый контракт. А это – аванс.

– Контракт? А Вика?

– Девчонки, ну вот, начинается. Я же говорила – давайте потом…

– Да ладно, тут все взрослые. Мы профессионалы, Эля. Работа есть работа. За нас не волнуйся. Лучше поясни, что за контракт.

Людка села на корточки перед Элей и заглянула ей в глаза.

– Думаешь, я кручу? – спросила Эльвира. – Недоговариваю?

– Нет, что ты…

– Вот и славно. Понимаете, девчонки, как писал О.Генри, "Боливар не выдержит двоих". Думаю, если все пойдет нормально, мы с Викой останемся подругами. Но бизнес есть бизнес. Такие уж правила. Или работать серьезно, или в дочки-матери играть.

– Ладно, с Викой разберемся, когда она приедет, – рассудительно сказала Нинка. – Ты скажи вот про это. – Она кивнула на деньги.

– Повторяю, я получила аванс. Контракт со мной подписал Моня.

– Моня?! – Люда вскочила. – Круто! Он классный парень!

– Классный. Да, – медленно произнесла Нинка.

Эльвира посмотрела на нее.

– Слушайте. Давайте договоримся. Раз и навсегда. Вы думаете примерно так: раз я подписываю договор без вашего ведома, то в один прекрасный день могу и вас кинуть, как мы сейчас Вику. Правильно?

Нина кивнула.

– Нет, девчонки. Мы вместе начали, вместе и останемся. Я отвечаю за базар. И больше мы эту тему не обсуждаем. В контракте написано, что основной состав группы – трое музыкантов, то есть мы. В зависимости от обстоятельств состав может расширяться, однако трое остаются неизменными. Все. Вопрос снят.

Нинка хотела что-то сказать, но тут раздался звонок в дверь – требовательный и длинный, как звонят люди, знающие, что их визит чрезвычайно важен.

– Ох ты, е-мое! – воскликнула Эльвира. – Это Моня. Девчонки, едем. Моня сказал, что транспорт обеспечит в оба конца.

– Круто! – улыбнулась Людка. – А далеко ехать-то?

– В Московский район.

– Там клуб, что ли?

– Ну, типа того. Можно сказать, что клуб.

4

Митя долго не понимал, что с ним происходит. Он постоянно думал о Стадниковой и вдруг осознал, что ревнует ее к Гольцману. По-настоящему. До какого-то сумасшествия.

В свое время – давным-давно, как казалось Мите, – он решил, что периоды влюбленности, этого неопределенного, но чрезвычайно сильного и вредного для работы состояния, у него закончились. По мнению Мити, влюбляться можно было лет до тридцати. После этой черты мужчина должен забыть о всяких глупостях и заниматься делом. Не влюбленность ведь делает мужчину мужчиной, а дело, которому он служит, которое делает хорошо и за которое получает хорошее вознаграждение. Как моральное, так и материальное.

Митя Матвеев, как любой человек, переживал целую серию влюбленностей – в школе, потом в институте, в стройотряде, на юге… Когда ему стукнуло тридцать и он начал делать первые шаги по лестнице благосостояния и достатка, когда начал планомерно заниматься бизнесом, Матвеев решил, что с романтическими увлечениями покончено – и по причине возраста, и по причине рода деятельности.