Последнее время Митя стал пить значительно чаще и больше, чем прежде. Ситуация, которая складывалась на работе, переставала ему нравиться.

С одной стороны, дела шли более чем успешно, деньги сами сыпались в карманы со всех сторон, а с другой – жить стало очень напряженно. Митя не мог расслабиться ни на минуту, он все время прокручивал в голове сложные схемы движения денег, все время размышлял, не допустил ли где-нибудь ошибки и не явятся ли к нему завтра обиженные по недосмотру получатели, чтобы предъявить неоплаченный счет.

Матвеев не боялся наездов и разборок, он знал, что в случае чего Гольцман его прикроет, "крыша" у Бориса Дмитриевича сейчас не чета прежней, просто железобетонная "крыша". А вот чего Митя опасался по-настоящему, так это возни, бесконечных телефонных переговоров, выяснения отношений. Получалось, что теперь уже невозможно просто и безмятежно коротать досуг за бутылочкой хорошего коньяка в одиночестве или с какой-нибудь из множества легко доступных барышень. Спокойствие ушло из жизни. Потому и приходилось Мите увеличивать дозы – теперь желанное умиротворение приходило к нему только после литра спиртного в водочном эквиваленте.

Как-то Митя разоткровенничался с одной из любимых им проституток, предпочитавшей, чтобы ее называли Гретой, и та сказала, что он страдает распространенным среди "новых русских" психическим заболеванием.

– Понимаешь, милый, это у нас, совков, в порядке вещей. Мы же привыкли к нищете. Все привыкли. В том числе и те, что нынче стали богатыми. Вот как ты, например.

– Ну, какой я богатый! Так, погулять просто вышел, – ухмыльнулся пьяненький Матвеев.

– Все равно. Вспомни, как ты раньше жил. Ты кем был прежде? До перестройки?

– В институте учился, – ответил Матвеев. – Комсоргом был…

– Вот видишь.

– Что – видишь? Да, комсоргом факультета… Потом работал в молодежном центре… По культуре… Концерты устраивал всяким-разным… Дискотеки делали… На юг катались с дискотеками… Вот время было! Дикое совершенно! Это же представить себе надо – с дискотекой на юг, как на гастроли! Уму непостижимо!

– Короче, все ясно. Был ты, Митенька, нормальным совком. И денег тебе всегда не хватало. А теперь они на тебя рухнули.

– Ну, прямо – "рухнули"! Можно подумать, с неба упали. Я знаешь как горбатился? Чтобы хоть что-то себе сделать. Чтобы хоть какой-то капитал нажить. Минимальный. Да и то, весь мой капитал, по сравнению с деньгами хорошего, но среднего бандюка, – пыль…

– Можешь не объяснять, – сказала Грета. – Уж я-то знаю, как деньги зарабатываются. На своей, извини, жопе знаю.

– Это ты меня извини, Греточка, что я об этом… Конечно, ты тоже пашешь, как лось… Или как конь? Не важно. Так ты думаешь, это у меня просто с непривычки? Такой, типа, плебейский синдром? Подсознательный страх перед ограблением?

– Конечно, – ответила Грета. – У тебя еще в легкой форме. Я знаешь каких видела бизнесменов? Трясутся, как студень. Вроде здоровые мужики, ладные, возраст ломовой, самая жизнь – лет по тридцать пять, бугаи натуральные. А дрожат хуже баб. И бандиты есть – тоже с проблемами. Они, правда, не трясутся, но на неврозе диком. Чуть что – за пушку хватаются, наркотой себя глушат до полного опупения. Так что ты, милый, не одинок. И, повторяю, у тебя, Митенька, очень легкая стадия. Начальная. Ты на этом не зарубайся, пусть все будет так, как будет. От судьбы не уйдешь.

– Оптимистично, – усмехнулся Митя.

После этого разговора он стал чувствовать себя немного спокойнее. Однако алкогольную дозу не снизил.

В баре появился Моня.