– Координаты, говорю, есть?

– Да есть… Я тебе вот что, Леша, посоветую. Если ты на нее так запал – я понимаю, бывает, – то слетай к ней в Симферополь, трахни там ее пару раз, покури анаши и возвращайся. У меня есть на самом деле интересные ребята. И без этого провинциального пафоса, от которого меня просто тошнит. Понял?

– Понял. Давай адрес.

– Под рукой нет, я тебе по мэйлу пришлю. Только учти, Леша. Я понимаю, ты запал там на что-то, ты музыкант, тебе видней. В смысле музыки. А в смысле раскрутки – на меня не рассчитывай. Мы приличное радио, всякую гопоту подзаборную я крутить не буду. Только если за очень большие бабки. И то еще подумаю. Репутация главнее бабок.

– Санкт-Петербург, зурнал "Рок-Фузз". Рената, сто ты думаесь о попсе?

В зале засмеялись, улыбнулась и Рената.

– Девонька, – сказала она. – Сто зе ты, маленька така, одна ходись? Не боисся?

"Девонька" – крохотного роста девчонка в черной "косухе" и огромных квадратных ботинках на коротких полных ногах, затянутых в черные джинсы, – не смутилась, смело прошепелявила свое:

– Я все-таки хосю узнать, как ты относисся к…

– Я к ней не отношусь, – ответила Рената. – Я не знаю, что такое попса. Есть музыка и не музыка. Я – профессиональная певица…

– А где вы учились? – спросил высокий импозантный мужчина в строгом костюме. Он вовсе не походил на прочих представителей "музыкальной журналистики", сидевших на пресс-конференции. Такому бы впору на фоне Белого дома передавать репортажи из Вашингтона о здоровье президента и проблемах "Бэнк оф Нью-Йорк".

– В музыкальном училище, если это имеет значение. У себя на родине.

– Вы хотите вернуться домой?

– Почему вас это волнует? Вы намекаете на то, что я, типа, провинциалка такая тут сижу, да?

"Не без этого", – шепотом, анонимно, из середины зала.

Рената привстала со стула, нависла над столом своим длинным телом.

– Это кто там шепчет? – Голос ее стал резким. Популярная певица вдруг обрела сходство с учительницей младших классов, застигшей ученика во время контрольной за каким-то непотребным делом – например, за разговорами с соседом. – Это вы там шепчете? Да что вы понимаете вообще? Сидите тут, судите нас, артистов! А кто вам дал право нас судить? Да мои песни в сердцах миллионов слушателей, а вы только ерничаете и фыркаете! Вы кто вообще? Можно подумать, тут в Москве все такие умные. Крутые! Только на мои концерты почему-то все ваши москвичи сбегаются.

Рената презрительно, с шумом выдохнула и, усевшись на место, уже успокоившись, сказала:

– Следующий вопрос.

Тонкая девушка, олицетворяющая собой слово "унисекс", встала и, глядя Ренате в глаза, спросила:

– Как вы относитесь к сексуальным меньшинствам?

– А? Что? А… Ха-ха-ха… Нормально отношусь. Есть у меня знакомые… Классные парни. Голубые. А что?

– Да понимаете, у меня возникли ассоциации с Фредди Меркьюри…

– С Фредди? Я что, похожа на Фредди? Окстись, родная!

– Я не в этом смысле. Просто группа Меркьюри называлась, как вам, наверное, известно, "Королева".

– Да уж известно.

– Ну вот. "Королева". Слово женского рода, обозначающее, скажем так, первую леди, да? Меркьюри, как известно, был гомосексуалистом. А вы – такая… раскрепощенная женщина… и одеваетесь вполне…

– Унисекс? – подсказала Рената.