Нижегородские музыканты, как очень скоро после знакомства с ними понял Ваганян, были такими худыми и странно сонными не из-за своей конституции и плохого питания.

Пообщавшись с "Летящими", навестив их на квартире в Марьиной Роще, понаблюдав за поведением группы в клубах, Артур понял, что таких "торчков", как эти парни, еще свет не видел. Они сидели "на дозе" с утра до ночи, а в нескольких клубах с ними расплачивались даже не деньгами – героином. Это было выгодно всем. Еще бы. Оплата по бартеру всегда обходится дешевле.

Печальное открытие Ваганян совершил как раз в тот момент, когда предпринял последнюю отчаянную попытку выдвинуть "Летящих" в "первый эшелон" эстрадных звезд и навязал им солистку – такую же, как и ребята, тощую девчонку с громким, пронзительным голосом, модную и развязную.

Ваганян не знал, употребляла ли наркотики Катя – новая солистка "Летящих" – до знакомства с модниками-нижегородцами, но, поработав в группе месяца два, стала "вмазываться" за милую душу.

Квартира в Марьиной Роще выглядела настоящим притоном. Всюду валялись шприцы, при внимательном и даже не очень внимательном осмотре на столах и подлокотниках кресел легко обнаружились бы следы кокаина, да, в общем, для понимающего человека и фантастических запасов кондитерского изделия под названием "сливочное полено", сделанных на кухне, было бы достаточно, чтобы сделать определенные выводы.

Кроме этого "полена", музыканты, кажется, вообще ничего больше не ели, и Ваганян, грустя про себя, подозревал, что если ребята выдержат такой образ жизни еще несколько лет, то половина из них получит нормальный, полноценный диабет, а вторая половина пойдет по пути Элвиса Пресли – к ожирению и скудоумию.

Конечно, если выдюжат. Если судьба не остановит их какими-нибудь другими способами.

Ваганян ехал в Марьину Рощу, и непонятное его волнение усиливалось с каждой минутой.

Интуиция у Артура была развита не меньше, чем у его патрона, и сейчас она говорила Ваганяну, что его ждут какие-то крупные неприятности.

Артур прокручивал в голове сегодняшние дела и не понимал, откуда можно ждать беды. Все было вроде бы как всегда, никаких подвохов он не ждал. Главное – забрать "оторвавшегося" Кудрявцева. Прошлой ночью тот ударился в воспоминания, разоткровенничался и очень удивил Ваганяна своим настроением. А настроение это, по мнению Артура, было хуже некуда.

Когда они ехали в машине, Кудрявцев начал бормотать, что не в деньгах счастье, что он устал хлебать дерьмо и хочет бросить все к чертовой матери, что ненавидит Москву, ненавидит всех, с кем ему приходится общаться, ненавидит свой дом, свою работу, ненавидит эту страну и все, что в ней происходит.

– Ничего хорошего, Артур, поверишь? Ничего я здесь не вижу. Спроси меня – что хорошего у меня есть? А я отвечу – ничего. Разве можно так жить? Нет, нельзя! Вот я и ищу другой уровень… Надо просто жить по-человечески, понимаешь? Это гораздо важнее, чем вся наша суета. Вот ты опытный человек, взрослый, много повидавший, ты-то понимаешь, что вся эта наша пахота никому не нужна? И нам – в первую очередь. Понимаешь ты старую истину, что не в деньгах счастье?

– Ну, допустим, – отвечал Артур. – А что, есть предложения?

– Нет. В том-то и дело, что нет. Скажи, зачем мы все это тащим на себе? Ведь не нужны нам деньги! Уже есть, все есть. На три жизни хватит, если нормально жить.

– Работа такая, – сказал Артур, не зная, как остановить эти глупые стенания с исповедальным оттенком.

– Работа… Нас что, под дулом автомата на эту работу гнали? Нет! Сами выбрали себе… Шоу-бизнес! Тьфу! Это единственное, что есть в этой стране. У нас вся страна – сплошной шоу-бизнес! И при Брежневе, и при Сталине – один шоу-бизнес.