– Привет! – Шурик подошел к сержанту Дронову, который и позвонил Александру Михайловичу, как только узнал о пожаре.

С Дроновым Шурик завел знакомство не случайно, не благодаря какому-то очередному казусу, а совершенно целенаправленно. Когда Рябой узнал, что полусумасшедший музыкант, заключивший с их фирмой крупный контракт, поселился у своего дружка в поселке Пантыкино, в получасе спокойной езды от Кольцевой, он первым делом отправился в это самое Пантыкино – заглянул в отделение милиции, поговорил о том о сем, представился, конечно, раздал кучу визиток и приглашений в ночные клубы, билетов на концерты и "проходок" на выставки. Проблем у Лекова могло возникнуть много. Причем алкогольные буйства народного любимца были еще меньшим злом, самое неприятное заключалось в том, что у Василька имелся большой круг знакомых, подвизающихся на ниве наркоторговли. В этой связи Рябой считал необходимым если и не предупредить возможные инциденты, то хотя бы узнавать о них по возможности быстрее.

– Здравствуйте, Александр Михайлович, – ответил сержант, стараясь вложить в свои слова максимальную долю горечи. – Вот, видите, как все…

– Ладно, ладно… Без эмоций. Давай, излагай.

Сержант едва не вытянулся по стойке "смирно", однако тут же сообразил, что перед ним хоть и крутой мужик, который многое может и многих знает, но он все-таки не является его непосредственным начальством.

– Что вы имеете в виду, Александр Михайлович? – спросил Дронов, стараясь восстановить субординацию.

– Сережа, кончай, – досадливо поморщился Рябой. – Кончай. Дело серьезное. Что слышно?

– Да, собственно говоря, ничего особенного…

– Тело где? Что значит – "ничего особенного"? Тело нашли?!

– Да. Вон стоит "скорая". И труповозка. Все тут.

Шурик покрутил головой и действительно увидел, что из-за красной туши пожарной машины выглядывает бампер скоропомощного "уазика". Там же, очевидно, стояла и труповозка.

– Версии какие-нибудь есть?

– Это к следователю.

– Где он?

Шурик говорил быстро и при этом оглядывался по сторонам, словно стараясь не опоздать.

Сержант даже удивился такому нервному поведению Рябого. Сейчас-то, кажется, торопиться было уже некуда.

– Вон там, у "Волги".

– Ага… Ясно. Слушай, Сережа. Значит, так. У меня к тебе просьба.

– Какого плана?

Шурик снова поморщился. Что за понты выдает этот сержант в самый ответственный момент? Показывает, кто здесь хозяин? Ну да, сейчас, положим, он главный. Хозяин положения. Царь и бог. Так ведь пройдет этот момент, наступит завтра, и снова этот Сережа Дронов превратится из громовержца-вседержителя в рядового мента с мизерной зарплатой. И снова ему понадобится свой в доску Александр Михайлович Рябой. Что за мальчишеская недальновидность, ей-богу?!

– Сережа, – примирительно сказал Шурик, взяв сержанта под локоток. – Сережа. Ты знаешь, за мной не заржавеет. Сделай для меня одну вещь.

– Ну… Слушаю вас, – смирился Дронов.

– Сейчас могут нагрянуть журналисты. И всякие деятели… Ну, по нашему ведомству. Ты меня понимаешь?

– Допустим.

– Так ты организуй ребят – посылайте всех подальше.