Шурик не сел в тюрьму. Дело даже не дошло до суда, но стоило это Александру Михайловичу ровно пятнадцать тысяч долларов наличными, которые были распределены между следователем, адвокатом, какими-то местными чиновниками из управления культуры и семьей погибшего администратора. Семье, к слову сказать, досталась меньшая часть этой суммы.

– Да, пахнет, как…

Буров не договорил, сплюнул и посмотрел на санитара.

– Нормально пахнет, – ответил тот. – Как горячее говно. Так и должен пахнуть. Человек же был, не деревяшка, чтобы не пахнуть. Понимать надо.

– Хорош базарить. Давай, убирай его с глаз долой.

– Вот так всегда. С глаз долой – из сердца вон…

Санитар Юра неторопливо застегнул "молнию" на мешке, потом, разогнув спину, посмотрел на Шурика.

– Мил человек, помоги в машину затащить, а? Коллегу моего под домашний арест, вишь, спровадили. Начальство… А? Не тошнит тебя? Ничего? А то нашатырька… Или еще чего…

– Давай.

Шурик первым нагнулся и взялся за носилки.

Запихнув их в машину, Шурик вытер руки носовым платком и снова подошел к следователю.

– Что, какие-то вопросы? – спросил его Буров.

– Я думал, скорее у вас ко мне вопросы будут.

– Да? – Буров внимательно посмотрел на Шурика. – Возможно, возможно… Очень может быть.

– Что же, вам все ясно?

– А что тут неясного? – Буров продолжал внимательно разглядывать Александра Михайловича. – Вы его опознали?

– Нет, – честно ответил Рябой. – Думаю, его вообще невозможно опознать.

– Это почему?

– Ну а как вы проводите идентификацию личности? По зубам, что ли, к примеру?

Буров вздохнул.

– Ну, хотя бы по зубам.

– Бесполезно, – сказал Шурик.

– Почему же?

– А вы так на меня не смотрите, капитан. Я ведь помочь вам хочу.

– Это как?

– А так. Убыстрить процесс. Закончите с опознанием, все бумаги оформим, и я тело увезу. В Питер. На родину, так сказать.

– Так как же мы закончим, если вы, Александр Михайлович, говорите, что…

– Да, я говорю. Я говорю, что все эти ваши экспертизы, если они вообще будут, – пустая трата времени. Возьмем, к примеру, зубы…

– Ну?

– Вот вам и "ну"! Леков всю жизнь боялся зубных врачей. С детства. И не только зубных, а вообще – всех. И медицинской карты у него нет, и страховки нет. Он, если его прихватывало, шел к частнику, платил деньги и там, под наркозом, решал свои проблемы. Зубы он вообще никогда не лечил, например.

– То есть?

– Рвал. Заболит у него зуб, он с ним три года ходит, анальгин жрет, вернее, жрал, пока его брало. Он же торчал со страшной силой, да и пил – все вместе. Так что его болеутоляющие практически не брали последнее время. Ну, тогда он на наркоте начал все делать. У частных врачей. У знакомых своих. Как вы их найдете? Я и то не знаю, у кого он свои зубы рвал, а потом вставлял. Ни медкарты, я повторяю, ничего такого у него нет. Даже свидетельство о рождении где-то посеял. Так что не тратьте время на экспертизы. Ну, разве, группу крови… Так это ведь недолго.

– Недолго, если постараться, – задумчиво сказал Буров.

– А кто говорит, что мы стараться не будем? Мне сегодня его увезти надо.