– Иди посмотри.

Звонок повторился. На этот раз он был длиннее и настойчивее. Очевидно, ранний гость, стоявший на лестнице, поставил перед собой цель непременно разбудить хозяйку и заставить ее открыть дверь.

– Тебе это надо? – спросил Митя.

"Какие-нибудь гопники, – подумал он. – Знакомые алкаши. Наверняка. Прознали про Василька. Торопятся начать поминки. Как же – такой повод! Можно месяц пить на чистом глазу. Никто не осудит".

– Мне надо… Мне надо спать, – промычала Ольга.

Дверной звонок завопил снова, но на этот раз его дребезжанье слилось с пиканьем Митиного радиотелефона.

– Алё, – еле ворочая языком, сказал Матвеев, поднеся трубку к уху.

– Открывай, Матвеев! Ты чего там, совсем опух? – Голос Бориса Дмитриевича был бодрым и напористым. – Открывай. Е-мое, работать надо. Давай быстро!

– Э-э… Это вы? Вы где?

– Где-где… там! За дверью стою. Открывай, я тебе говорю!

– Сейчас… Сейчас, только оденусь.

– Блядь! – смачно сказал Гольцман. – А то я тебя не видел. Было бы на что смотреть. Открой дверь, тебе говорят, потом оденешься!

Митя натянул трусы и бросился в прихожую, натыкаясь на стены, задевая за углы мебели, матерясь и тяжело дыша.

– Что там такое? – недовольно крикнула Ольга, подняв наконец голову.

– Сейчас, – буркнул Митя, возясь с древними, плохо поддающимися замками.

– Ну, хорош! – весело воскликнул Гольцман, когда Митя справился с дверью и, распахнув ее, встал на пороге.

– Проходите.

Митю качнуло в сторону, и он привалился к стене.

– Трусы надень нормально, – ехидно заметил Гольцман, проходя мимо. – А то, по народной примете, отхарят тебя, симпатяга ты этакий!

Трусы на Мите действительно были надеты наизнанку.

– Где она? – спросил Гольцман, понизив голос, когда Митя захлопнул дверь и прошел вслед за Борисом Дмитриевичем на кухню.

– Там, – махнул рукой Матвеев. – Еще лежит.

– Ага. Хорошо. Ты, друг мой, давай-ка одевайся, мойся и дуй на вокзал.

– А что там?

– У тебя, Митя, мозги совсем заспиртовались за ночь. "Гротеск" приезжает из Москвы. Встречать надо. У них, между прочим, сегодня концерт.

– Сегодня?!

Митя схватился за голову.

– Борис Дмитриевич, у вас водки случайно нету?

– Есть. Что, поправиться надо?

– Не то слово.

Гольцман полез в недра объемистой кожаной сумки, которая висела у него на плече, и вытащил оттуда бутылку водки.

– Тебе, Митя, только на "поправиться". Поправишься – и дуй на вокзал. У тебя час времени. Как раз хватит, чтобы себя в порядок привести. И чтобы не бухал сегодня. Понял?

– Конечно. А вы?

– А я здесь займусь делом. Ты там проконтролируй все, твоя задача – только встретить. По концерту можешь не работать, люди есть, все нормально, справятся. Но вот встретить – уже ребят не хватает. Да ты этот самый "Гротеск" все-таки лучше знаешь, тебе сподручней. Да?

– Конечно. А транспорт?

– Автобус будет наш.

– И куда их везти?

– В "Россию". Номера заказаны, оплачены. Все понял?

– Все.

– Автобус за ними придет к гостинице в три часа. Отвезешь в "Крепость" – пусть пообедают, там тоже заказано. Потом "саундчек" в зале и в семь часов концерт. Пожрут они, и ты свободен.