Люди, выходившие из вагона "Стрелы", двигались уверенно, целенаправленно и неторопливо.

Музыкантов не было.

– Артистов, что ли, встречаешь? – спросила Митю проводница, женщина средних лет в чистенькой, аккуратно выглаженной, безупречно сидящей на ней форме.

– Да.

– Беги, тащи их уже. Замучили меня, пока ехали.

Митя вошел в вагон и, пройдя мимо распахнутых дверей пустых купе, остановился возле того, где ехала группа "Гротеск".

– Ебтать! Митька!

Гитарист и лидер московского коллектива Шамай, бритый наголо здоровенный мужик, столкнулся с Матвеевым, едва не врезавшись в него своим крутым лбом.

– Ебтать! Встречаешь! Мы уже идем. Видишь, парни расслабились в дороге!

Трое остальных участников коллектива робко шевелились за спиной Шамая. Гриня, кряхтя, сползал с верхней полки и наконец рухнул вниз вместе с матрасом, подмяв под себя Дикого и Босса, которые, держа в руках тяжелые гитарные кейсы, топтались в узком проходе, ожидая, когда Шамай освободит для них проход.

– Ну, пошли, ребята, пошли. Автобус ждет, – сказал Митя, предвкушая изрядное веселье, которым наверняка обернется приезд группы в таком состоянии. Правда, это веселье может грозить лишними заботами для устроителей, но наверняка проблемы не будут носить криминальный характер. Спирто-водочные вопросы легко решаемы – парни, несмотря на свой застарелый алкоголизм, все-таки высокие профессионалы и свою работу всегда делают честно.

– Слава тебе, господи! – сказала проводница, когда Митя с Шамаем вышли на перрон.

– Спасибочки вам за приятную ночь, – пропел Шамай, кланяясь проводнице в ноги.

– Иди ты в жопу, козел! – отвернулась проводница, не поддержав шутливого тона своего бывшего пассажира.

– Ну что, парни? Пивка для рывка?

Маленький Босс, ростом Мите по плечо и совсем теряющийся рядом с гигантом Шамаем, вышел, вернее, почти выполз из тамбура на платформу, стукаясь обо все углы огромным кейсом с бас-гитарой.

– Да, ребята, пива надо, – подтвердил клавишник Гриня, худощавый и самый приличный на вид участник "Гротеска". Он поправил сползающие на нос очки, посмотрел по сторонам и вздохнул: – Без пива сейчас никак невозможно.

– Поехали в гостиницу, парни, – сказал Митя. – Там и пиво будет, и все.

– Нет. Боюсь, до гостиницы я не доеду, – Босс отрицательно покачал головой. – Пошли к ларьку. Тут ларьки у вас прямо рядом. Я знаю. На чем едем-то?

– Автобус на Лиговке, – сказал Митя.

– Во! Как раз по пути!

Компания остановилась у ряда ларьков, предваряющих выход на Лиговский проспект.

– Ты знаешь, что у нас вчера случилось? – спросил Шамай, делая первый глоток из бутылки.

– Что? – невинно спросил Митя.

– Как? Не знаешь?

Босс едва не уронил свой бальзам, бросил кейс на асфальт и схватился за выскальзывающую из пальцев бутылку двумя руками.

– Не знаешь? В натуре?

– Да что такое?

– Митя, бля буду, Леков же умер! У нас! Вчера!

– Сгорел парень, – подтвердил Гриня. – На даче. Прямо вместе с дачей.

– Ах, это, – протянул Митя. – Знаю, конечно. Все уже в курсе.

– "В курсе"… – передразнил его Босс. – Какой музыкант был! Гений!

Митя согласно кивнул. Знали бы они, что он сейчас думал про этого "гения".

– По уму, вообще концерт надо сегодня снимать, – сказал Босс. – Траур, типа. По Лекову.

– Ты чо, опух? – Шамай хлопнул Босса по плечу.