Мужчины ответили неразборчивым гулом, а я заметил, что от этой речи у меня характеристики на десять процентов поднялись. Сроком на сорок минут.

Вот что навык лидерства с человеком делает.

Солнце уже окончательно закатилось, а на кладбище по-прежнему царили тишь и благодать.

— Земля-то мокрая и тяжелая после дождей, — заметил кто-то из толпы почти сочувствующе. — Ты еще попробуй выкопайся-то.

— Мда, — сказал Стас и сел на капот, свесив ноги на броню. — Какой-то унылый ивент.

Прошло сорок минут. Баф спал. Напряжение нарастало. Мы сидели, кто на чем, смотрели в сторону кладбища и вслушивались в каждый шорох, но по-прежнему ничего не происходило.

Стас толкнул еще одну речь, но она вышла не такой воодушевляющей и характеристики поднялись всего на семь процентов и на полчаса. Ладно, может хоть у него навык прокачивается.

— Слышь, мужчины, — сказал Стас. — А может, мы кладбищем ошиблись? Тут других кладбищ в округе нет?

— Есть старый погост за речкой, — сказал дед Егор. — Но там последний раз еще до революции хоронили, ек-макарек.

— Как сейчас помнишь? — не сдержался я.

— А подойди поближе, Василий, — ласково попросил дед Егор. — Я тебе леща дам.

— Надо бы разведать, — сказал Стас. — Чапай, возьми деда и мою тачку. Сгоняйте, посмотрите, что ли. А то сидим тут, как самураи на берегу реки, а там, может, уже нежить на нерест поперла.

Я вообще внедорожники не очень люблю. Они бензина много жрут и парковать их задолбаешься, но по пересеченной местности — а других дорог у меня для вас нет — "хаммер" Кабана шел практически идеально. На ласточке я бы тут втрое медленнее ехал.

Опять же, не своя, не так жалко.

Дед Егор показывал дорогу, но до самого заброшенного погоста ехать нам не пришлось. Потому что скелеты уже переходили через реку по автомобильному мосту, строительство которого Кабан профинансировал три или четыре года назад.

Видимо, то ли до революции людей умели хоронить как-то иначе, то ли система отсыпала им бонусов, но выглядели скелеты бодро, все руки-ноги у них были на месте и при ходьбе не отваливались. Глазницы у скелетов горели зеленым огнем, вдобавок, у мертвяков было оружие. Какие-то ржавые мечи, луки, копья…

— До революции, значит, — констатировал я. — А насколько задолго до?

— Ну, не настолько, ек-макарек, — сказал дед Егор. — Разворачивай оглобли, надо за остальными ехать.

Я развернулся и втопил педаль газа в пол. Ну прямо, как я люблю.

Выстрелы стали слышны задолго до того, как мы вернулись к первому кладбищу.

Там кипел бой.

Нежить наконец-то закончила самооткапываться, вылезла на поверхность и теперь нестройными рядами наступала на Стаса и его отряд.

Мужчины пока справлялись. Пока стрелки перезаряжали свои ружья, за дело принялись ребята с топорами и ломом. Из возглавлял сам Стас, и нежить падала от ударов его молота, как пьяные стриптизерши с барной стойки.

Я выскочил из машины, и, раздавая удары Клавой налево и направо, добрался до нашего лидера.

— Оттуда тоже прут, — сообщил я.

— Много?

— Штук двести.

— Мы тут пока справляемся, — сказал Стас. — Возьми своего мага и решите вопрос.

— Лады, — сказал я.

Найти Федора оказалось несложно. Он стоял на небольшом естественном возвышении и разил врага неестественным для нормального человека образом.