— Похоже, первый из местных боссов, — констатировал Федор.

— А ведь это была самая мелкая фракция, — заметил Кабан. — Что же нам готовят следующие?

— Проблемы, однозначно, — сказал я.

Федор облутал тело, но ничего интересного с главы фракции не выпало. Основная часть шмоток шла с бонусом к ловкости и красноречию, а поскольку ниндзя-ораторов никто из нас не качал, мы их просто не подбирали. Инвентари-то не безразмерные.

Дальше мы шли заведенным порядком. Стас, как самый здоровый, заходил первым, выбивая дверь с ноги, затем шли мы с Федором. Огнестрельное оружие пока предпочитали не использовать, справляясь без него и прокачивая навыки. К тому моменту, как счетчик выполнения задания у Кабана показал двадцать процентов, мы подняли еще по уровню, и я оказался очень близок к тридцатому.

И хотя пока мы были довольно успешны, что-то меня все-таки смущало. Народу в этой части здания нам встречалось маловато, никак это все не тянуло на заявленную Кабаном тысячу человек. Или он где-то ошибся в расчетах, или они ждали нас всех в другом месте.

И хорошо бы, если не в одном. Именно исходя из таких соображений я и экономил патроны, как мог, а гранаты вообще не использовал.

Коммунисты нам попадались мелкие, однотипные, примитивные, практически все бойцы ближнего боя и было их немного. Либерал-демократы были чуть поинтересней, но довольно унылые и безынициативные. Очевидно, Жириновского не было в здании, а в отсутствие лидера у юнитов сильно упала мораль.

Зато представители партии власти отличались и разнообразием и количеством. Медийных личностей нам пока не повстречалось, или же Система изменила их до полной неузнаваемости, но и обычные ребята давали нам прикурить.

Особенно запомнилась зомби-гимнастка, которая то и дело садилась на поперечный шпагат, крутила сальто и пыталась задушить нас своими длинными, метров по пять, лентами. Федор пожег ленты струями огня, я вломил ей Клавой по ребрам, сбивая с ног, а там, уже в партере, Кабан привычным движением молота закончил ее некроспортивную карьеру.

Был еще какой-то мутный тип, который все время орал, что мы пиндосы и брызгал ядовитой слюной. После тесного контакта с ним Кабана пришлось отпаивать зельем здоровья, благо, к этому моменту их нападало уже с десяток и мы подобрали все.

Был какой-то молодой зомби, который свое депутатство явно купил, потому что при каждом шаге из его карманов вываливались пачки американских денег (а пиндосы при этом — мы). Доблестной смерти в бою он предпочел отступление, и нам пришлось гоняться за ним чуть ли не по всему этажу, попутно выкосив еще несколько беспартийных зомби.

— Здоровый, однако, данж, — заметил Федор, когда мы наконец-то загнали юркого упырька в угол и я познакомил его с Клавой. — Но в целом прикольно. Ни у кого такого же квеста на Останкино нет?

— Ты же сисадмин, — сказал я. — Тебе телевизор вообще смотреть не положено.

— А я и не смотрю, — сказал Федор. — Что не отменяет. И потом, куда ты от него спрячешься? Я прихожу в гости, а там телевизор. Я сижу в очереди к зубному, а там телевизор. Я иду пить пиво в баре, и там тоже телевизор. Но главная проблема в том, что у многих окружающих людей в голове телевизор, причем зачастую вместо мозгов. Конечно, всех можно понять и простить, но контактировать-то иногда все равно приходится.

— Спортивные каналы и "нэшнл географик", — сказал Кабан.

— "Здоровье", "Модный приговор" и Малахов, — сказал Федор. — Я бы и без всякого квеста их зачистил, если бы знал, где искать.

— Кровожадный ты, — сказал Кабан. — Это в нынешних условиях даже неплохо, если без лишнего фанатизма.