— Правда?

— Правда, — серьезно ответила хозяйка.

— И тем не менее хорошо осведомлен обо всем.

«Берет» задумался и посмотрел на ручные часы.

Прошло уже десять минут. «Берет» все грыз горох и пил пиво. Когда он еще раз посмотрел на часы, прошло уже двадцать минут.

— Ух ты, ух ты! Прямо вам невтерпеж! — бросила хозяйка.

— Да бросьте эти дурацкие разговоры!

Когда прошло минут тридцать, «берет» стал нервничать. Вдруг он стукнул кружкой.

— Слушай! В этом доме только два выхода?

Хозяйка с изумлением посмотрела на него. Взгляд у него стал сверлящий.

— Только два.

Хозяйка переменилась в лице — она догадалась, кто перед нею.

— Ладно. — «Берет» поднялся, отшвырнув стул.

Слышно было, как загремели по деревянным ступеням его шаги.

Сразу у лестницы, как поднимешься, стояла раздвижная перегородка — фусума. «Берет» решительно постучался. Дешевенькая фусума затряслась.

— Слушаю вас, — раздался женский голос.

— А ну-ка, открой!

— Пожалуйста.

Рывком он раздвинул фусума. Стоя возле японской постели — футон — из ткани с цветочным рисунком, девушка застегивала юбку. Его не было видно.

— А где мужчина?! — заорал «берет».

— Ушел, — сказала женщина, подняв глаза.

«Берет» осмотрел комнату. Площадь ее составляла не больше трех татами, так что достаточно было одного беглого взгляда. Полкомнаты занимала постель. Маленький столик и над ним — полка для традиционных японских кукол. На стене развешаны фотографии киноактеров. Тумбочка с бельем. За окном виднеется красная неоновая вывеска соседнего заведения.

— Когда ушел?

— Только что.

«Берет» сбежал с лестницы. Выскочил к главному входу, осмотрелся. Среди прохожих похожей фигуры не было видно. «Берет» хотел было пойти в одну сторону, но вдруг остановился.

Он что-то вспомнил. В той комнате есть стенной шкаф. «Берет» медленно повернул обратно и, пригнувшись, вошел в простенок. Когда он снова влезал в боковую дверцу и поднимался по лестнице, уличный певец в кабачке под аккомпанемент гитары завел быструю мелодию мамбо. Гости захлопали в ладоши и принялись подпевать.

«Берет» неожиданно отодвинул фусума. На постели все так же никого не было. «Берет» вошел в комнату.

Краем глаза он заметил, как метнулось что-то белое. «Берет» попытался отступить, но было уже поздно. Он схватил его. «Берет» почувствовал, как в бок уперлось что-то твердое.

— Ну подожди! — гневно закричал «берет».

Внизу продолжали увлеченно петь и отстукивать ритм.

Он не говорил ни слова. Да в этом и не было надобности. За него говорил приставленный к телу собеседника пистолет. Выстрел прозвучал глухо.

Парень в берете свалился на постель. Он пристально посмотрел на своего спутника. Поверженный, тот еще пытался подняться. Руки и ноги шевелились, как лапки у насекомого.

Пение под гитару продолжалось. Аплодисменты кончились, кто-то заговорил.

Он уселся верхом на поверженного мужчину. Тот глядел на него полными страха глазами.

— Скотина! Ты ведь шпик! В лошадях ты ничего не понимаешь! Только болтаешь попусту. Дерьмо!

Обливаясь потом, он прижал рукой лицо парня в берете и дулом пистолета попытался открыть ему рот. Тот не давал сделать этого, сжав губы и стиснув зубы.

Будто орудуя специальным инструментом, он стал выламывать «берету» зубы.