— Уже вернулись? — услышала Кирико, войдя в комнату. Горничная принесла завтрак. На столике было все то же, что и накануне. Будто вчерашний завтрак и не кончался. Лишь неприятный осадок от встречи с адвокатом Оцука разделял дни.

— Глаза у вас что-то покраснели, — сказала горничная, заглянув Кирико в лицо. Девушка уже взяла в руки палочки для еды. — Не удалось как следует отдохнуть?

— Да вроде бы отдохнула.

Аппетита не было. Только отхлебнула разок мисосиру.

— Ну, что же вы не едите? — сказала горничная.

— Да как вам сказать…

— Ай-яй-яй. Вы ведь молодая, вам надо есть больше.

— Довольно.

Кирико принялась за чай.

— Ну, конечно, вы тут впервые, вот и устали, — сказала горничная, посматривая на Кирико.

— …

— Удалось вам посмотреть что-нибудь в Токио? Я вчера сменилась с дежурства и не смогла к вам зайти…

— Нигде я не была. — Кирико поставила чашку. — Спасибо за угощение.

Горничная изумленно посмотрела на Кирико. Девушка отказывалась продолжить разговор. Неожиданно жесткое выражение ее глаз отрезвило горничную.

— Простите за беспокойство. — Она подхватила столик с остатками еды и пробормотала себе под нос: — Жаль, что Токио ей не понравился.

— Не понравился, — повторила Кирико, оставшись одна.

Ничто: ни свежий утренний воздух, ни прекрасный вид с моста — не затронуло сегодня ее чувств. И только эти последние слова горничной, подобно какому-то отдаленному шуму, проникли в сознание.

Когда Кирико в чем-то отказывали, она была не в состоянии настаивать вторично. Гордость не позволяла ей унижаться. Теперь, когда ее брат попал под арест и оказался под следствием, он часто повторял ей: «Ты — гордячка». В детстве, ссорясь с мальчишками, она доводила их до слез, да и сейчас, поступив на работу, она не кокетничала ни с начальством, ни с сослуживцами, как это делали другие сотрудницы. Если ей отказывали в просьбе, обратиться снова было выше ее сил, причем самой Кирико это казалось естественным. Однако все вокруг называли ее гордячкой.

Вчера адвокат Оцука ответил отказом, и уже сегодня она решила дневным экспрессом вернуться на Кюсю. Это было естественно для нее.

…«Жаль, что Токио ей не понравился».

Слова горничной внезапно открыли Кирико глаза на ее собственную нерешительность. Конечно, достопримечательности тут были ни при чем. А зачем она вообще приехала с Кюсю — чтобы просто навестить Оцука?

Как ни странно, Кирико ощутила прилив мужества. Она решила бороться до последнего.

Кирико вышла из отеля. Воспользоваться гостиничным телефоном она не решилась — не исключено, что девушка на коммутаторе подслушает разговор. В фирме, где служила Кирико, телефонистка знала все тайны сотрудников.

Была половина одиннадцатого, Вероятно, Оцука уже в конторе. Улица кишела людьми. В ближайшей телефонной будке какой-то мужчина средних лет, прижав трубку к уху, безудержно хохотал. Он сам уже устал от долгого разговора и переминался с ноги на ногу. Казалось, беседа вот-вот закончится, но она все продолжалась и продолжалась.

Наконец мужчина открыл дверь и вышел, стараясь не встречаться с Кирико глазами. Девушка взяла трубку, которая еще хранила чужое тепло. Достала записную книжку и набрала номер конторы Киндзо Оцука.

Ей ответил хриплый мужской голос.

— Сэнсэй в конторе? — спросила она.

— А кто говорит? — немедленно последовал вопрос.

— Меня зовут Кирико Янагида. Вчера я была у него на приеме…

Мужчина на том конце провода задумался.