— Он не берется за дело, потому что не хватает денег?

— Причину вам сказали вчера.

— Но ведь человек пострадает невинно по ложному обвинению. Его могут приговорить к смерти. И сэнсэй не окажет помощь только потому, что нет денег?

Окумура ненадолго умолк. Может быть, потому, что голос Кирико звучал слишком пронзительно.

— Таково, — снова начал Окумура, — решение сэнсэя. Я здесь ни при чем. Незачем говорить со мной об этом.

— Я бедна и заплатить такой адвокатский гонорар не могу. Понимаю, что разговор этот ни к чему, но все-таки я приехала с Кюсю только в надежде на сэнсэя. Я верила, что он поможет мне, поэтому взяла на работе четырехдневный отпуск, заняла денег и приехала.

— Ваша настойчивость не поможет. Откажитесь от этой мысли. На Кюсю тоже должны быть хорошие адвокаты. Во всяком случае, мэтр загружен массой дел.

— И ничего не выйдет?

— Что поделаешь. — Окумура явно хотел закончить разговор.

— Алло, алло, — Кирико невольно повысила голос. — Я слышала, что есть адвокаты, работающие не из-за денег, а ради справедливости. И мне говорили, что адвокат Оцука именно такой. Вот почему я приехала. Неужели же сэнсэй ничем не поможет мне?

— Разве можно принудить человека поступить по справедливости? — монотонно заговорил Окумура. — Каждый человек вправе поступить по своей воле. Как бы то ни было, не советовал бы вам рассчитывать на мэтра. Вы ведь пришли, не зная, что гонорар у него выше, чем у других. К тому же он очень занят.

— Понятно, — сказала Кирико. — Сегодня вечерним поездом я должна вернуться на Кюсю. Если я опоздаю хоть на один день, не знаю, чем все это для меня обернется. С тех пор как это случилось, фирма и так не хочет меня держать. Живи я в Токио, то могла бы еще раз попросить сэнсэя о помощи. Но сейчас я лишена и этой возможности. Вы велели мне позвонить в половине пятого. Это была моя последняя надежда.

Окумура молчал.

За спиной Кирико кто-то топтался на месте. Ожидавший своей очереди позвонить мужчина чувствовал себя неловко и, видимо, нервничал. Кирико чувствовала дым его сигареты.

— Передайте это Оцука-сэнсэю, — продолжила она телефонный разговор. — Возможно, брату уже нельзя помочь. Но если бы у нас было восемьсот тысяч иен, кто знает, может, он был бы спасен. Это несчастье, что денег нет. Я прекрасно понимаю, бедному человеку и в суде не на что надеяться. Простите за несуразные речи. Думаю, что больше не потревожу вас просьбами.

Окумура молчал. Не дождавшись ответа, Кирико положила трубку. При этом аппарат звякнул, и в сердце Кирико будто что-то оборвалось.

Она побрела дальше, безразлично поглядывая по сторонам. Все вокруг было каким-то бесцветным и плоским. Земля плыла под ногами.

В горле пересохло. Но зайти куда-нибудь, чтобы напиться, не хотелось. Все мысли были сосредоточены только на сегодняшнем отъезде. Кирико шла вдоль линии железной дороги. Встречные люди раздражали ее. Было желание уйти куда-нибудь, где никого нет.

Сзади послышался голос.

Кирико не пришло в голову, что обращаются к ней. И лишь когда голос раздался совсем рядом, она обратила на него внимание.

— Извините, — послышалось прямо над ухом.

Молодой человек лет двадцати шести — двадцати семи легко поклонился ей. Кирико узнала его — тот самый, что после нее звонил по телефону. Нечесанная шевелюра, неряшливая одежда, перекрученный галстук, брюки с пузырями на коленях, весь вид какой-то небрежный.

— Разрешите поговорить с вами. — Он улыбнулся и застенчиво взглянул на Кирико.

— А в чем дело? — насторожилась она.