«Я питаю отвращение к ростовщичеству. О том, сколько у матери денег, я не спрашивал и не знаю. Когда меня спросили в полиции о размере ущерба, я совершенно ничего не мог ответить. Повторяю: мне неизвестно, сколько денег было у матери…»

Первая публикация в газете этим заканчивалась. Абэ дважды перечитал ее и законспектировал в своем блокноте.

Затем он пошел дальше.

«Дубовая палка,

которой совершено преступление. Убийство старухи в городе К.»

Эта статья тоже занимала три столбца.

«…полиция, ведущая расследование убийства старухи-процентщицы, совершенного девятнадцатого числа, через два дня после происшествия обнаружила в канаве на пустыре около храма дубовую палку, которую, как полагают, использовал преступник. Палка была обнаружена на расстоянии примерно двух тё к северу от дома Ватанабэ, в канаве, наполненной сточными водами. Ширина канавы шестьдесят сантиметров, она проходит вдоль изгороди, которая окружает луг, принадлежащий храму, с северной стороны. Обыскивая окрестности в поисках орудия убийства, полиция обратила внимание на эту канаву, очистила ее и обнаружила на дне дубовую палку длиной около семидесяти сантиметров. На конце ее оказалась почерневшая запекшаяся кровь. Когда палку показали сыну покойной, Рютаро, тридцати пяти лет, он засвидетельствовал, что этой палкой Кику-сан запирала свою дверь».

Вот что сказал начальник уголовного розыска Уэда:

«Несомненно, дубовая палка послужила орудием преступления. В настоящее время мы обследуем ее с целью обнаружения отпечатков пальцев и надеемся получить их, несмотря на то, что палка пролежала в сточной канаве. Мы думаем, что кровь, запекшаяся на конце палки, имеет ту же группу, что и кровь жертвы».

«Дубовая палка — орудие преступления. Ущерб выясняется»

«…установлено, что кровь, запекшаяся на конце дубовой палки, обнаруженной в сточной канаве на храмовом лугу в двух тё от дома жертвы, имеет группу „О“, то есть ту же группу, что и у покойной Кику-сан. Палка долго пролежала в сточной канаве, и отпечатки пальцев на ней трудноразличимы. Относительно ущерба, причиненного покойной, ее сын, Рютаро, с женой сообщили, что из дома ничего не украдено. В этой связи в полиции окончательно возобладала версия убийства из ненависти. К тому же Кику-сан совсем не поддерживала отношений с мужчинами, что исключает вероятность убийства на любовной почве. Полиция уверена, что скоро сможет арестовать преступника».

Вот что сказал начальник уголовного розыска Уэда:

«Все наши усилия направлены на разработку версии убийства из ненависти. По словам сына покойной и его жены, ничего не украдено, но преступник оставил на шкафу отчетливые отпечатки пальцев. Кроме того, мы располагаем и другими фактами, о которых на данном этапе я не могу заявить. Поимка преступника — это вопрос времени».

Абэ быстро листал дальше. В глаза бросился заголовок.

«Преступник — учитель начальной школы.

Мотив убийства — жертва требовала возвращения долга»

Эта статья занимала четыре столбца и была расположена вверху страницы. Прежде чем читать, Абэ внимательно изучил фотографию. Молодой человек лет двадцати семи — двадцати восьми, в пиджаке. Черты его лица в точности повторяли запомнившееся Абэ лицо девушки.

Чтобы справиться с волнением, Абэ отвел взгляд от газетной полосы и посмотрел на здание фирмы напротив. У окна стояли женщины-служащие, они заинтересованно что-то обсуждали и смеялись.

За спиной Абэ прошел сотрудник газеты.

Кэйити Абэ вновь углубился в чтение. Теперь с еще большим интересом.

«…Скрупулезное расследование убийства старухи-процентщицы привело наконец двадцать второго числа к аресту подлинного преступника.