— Присаживайтесь, — Оцука указал на стул, стоявший напротив него, и снова заглянул в лежавшую на столе визитную карточку.

— Вы пришли для консультации? — спросил Оцука, подняв глаза на посетителя.

— Да. Я очень хочу получить ваш совет по одному делу.

Адвокат достал сигарету и не спеша закурил. Сизый дымок заструился в лучах утреннего солнца.

— Мой сотрудник сказал, что дело ваше не имеет отношения к журналу? — Оцука изучающе посмотрел на Абэ. У того было очень воодушевленное лицо, глаза блестели.

— С журналом это не связано, — ответил Абэ.

— Значит, это имеет непосредственное отношение к вам?

— Не знаю, можно ли так сказать… — Абэ несколько заколебался. — По правде говоря, это связано с одним моим знакомым.

— Вот как! — Оцука повернулся в вертящемся кресле и немного подался вперед. — Что ж, послушаем.

— Это дело… — Абэ вытащил из кармана блокнот и, заглядывая в него, начал, — связано с убийством одной старухи.

Эти слова поразили Оцука. Кресло под ним заскрипело — он невольно переменил позу и машинально сунул в рот сигарету. Сощурившись, стал затягиваться, стараясь скрыть от посетителя испытанное им потрясение.

Оцука еще надеялся, что речь пойдет о чем-то другом, но с первых же слов молодого человека понял: это все-таки то самое убийство старухи на Кюсю.

Оцука не верил в фатальную роль случая, но сейчас, глядя на увлеченного своим рассказом молодого человека, он поневоле ощутил странную силу обстоятельств.

Пока тот рассказывал, Оцука повторял про себя все, что усвоил из материалов дела. Да, его собственное расследование было более детальным, результаты более глубокими, и все-таки теперь, когда он слышал все это от живого человека, впечатление было куда более реальное и непосредственное.

— Таково основное содержание дела, — закончил Абэ. — Молодой учитель продолжал упорно настаивать на своей невиновности. Он подал апелляцию, но по прошествии нескольких месяцев умер в тюрьме. Есть один человек, который твердо верит в невиновность обвиняемого. Это его младшая сестра.

В этот момент глаза адвоката Оцука впервые оживились.

— Не знаю, сэнсэй, сможете ли вы судить о деле на основании столь краткого изложения. Но я тоже верю в непричастность молодого учителя к убийству. Если вам нужны более подробные сведения, мы можем запросить их с места происшествия. Но все же, что думает сэнсэй по этому поводу?

Абэ напряженно всматривался в лицо Оцука.

В соседней комнате звонил телефон, клерк и молодые юристы обменивались мнениями. Оцука сидел спокойно и как будто прислушивался к тому, что происходит за перегородкой. Абэ, следя за выражением лица адвоката, тоже стал слушать.

— Только на основании этого я не могу вынести никакого суждения, — наконец заговорил Оцука. Глаза его, устремленные на молодого человека, были спокойны.

— Вы правы, — Абэ чуть склонил голову, — я изложил лишь самую суть. Я и не думал, сэнсэй, что вы сможете высказать свое суждение только на основании этих данных. Но если вы проявите интерес, я могу представить более полные материалы и тогда хотел бы снова просить вас о совете.

Оцука опять медлил с ответом. Сидел он все так же подавшись вперед, глаза устремлены куда-то в сторону.

Как раз в это время с улицы донесся какой-то гул. Он угасал постепенно, и, дождавшись тишины, Оцука ответил:

— Я не уверен, что займусь этим делом, — четко проговорил адвокат. — Подсудимый уже умер. Добиться повторного рассмотрения будет затруднительно.