— Понятно, — Абэ убрал свои записи в карман. — Извините, что отнял у вас время. По правде сказать, я сегодня надеялся получить у вас консультацию, но, судя по вашему ответу, моей надежде не суждено сбыться.

— Скажите, — адвокат поднял глаза. — Эта девушка о чем-то вас просила?

— Нет, я по собственному усмотрению пришел к вам. Я очень сочувствую ей и поэтому хотел немного помочь. Впрочем, не скрою от вас, что, услышав эту историю, я заинтересовался. Жаль, что вы не согласились взяться за это дело, сэнсэй, но предупреждаю вас, я на этом не остановлюсь. Скоро я снова побеспокою вас своей просьбой.

— Прошу извинить, — Оцука приподнялся со стула и попрощался.

Молодой человек вышел из конторы. Оцука встал и поглядел в окно, голые ветви деревьев раскачивались под порывами ветра. Сюда, на эту улицу, солнечные лучи проникали редко, как на дно котлована. По тротуару, в сумраке, втягивая голову в плечи, двигались прохожие. Вот среди них появилась и фигура Кэйити Абэ.

Оцука увидел, как Абэ сунул руки в карманы пальто и зашагал прочь. Его длинные волосы развевались на ветру. Подняв руку, он остановил такси и, садясь в машину, снова обернулся в сторону конторы, но, естественно, не заметил стоящего за окном Оцука. Такси тронулось с места, и вскоре его уже не было видно.

Оцука услышал за своей спиной шаги Окумура. Адвокат вернулся за стол и стал слушать доклад клерка, но про себя твердил слова Абэ.

Оцука в достаточной мере изучил дело об убийстве старухи, чтобы убедиться, что в обвинении есть много слабых мест. Если продолжать знакомство с делом, можно обнаружить и другие доказательства невиновности обвиняемого. Исходя из своего многолетнего опыта, Оцука уже мог сказать, что против Янагида выдвинуто ложное обвинение. Но сейчас Оцука чувствовал себя не вправе открывать все это впервые посетившему его журналисту.

Нельзя сказать, что, слушая Абэ, Оцука не хотелось сообщить ему о невиновности Янагида. Сдерживало его то, что он в свое время наотрез отказался помочь младшей сестре обвиняемого. К этому еще примешивалась проблема гонорара. Так или иначе, осадок от всего этого был неприятный, и Оцука ощущал некоторое беспокойство.

Клерк Окумура доложил о сегодняшних делах, но Оцука слушал его доклад краем уха, как назойливое жужжание осенней мухи.

В тот вечер Абэ отправил письмо адвокату Р., живущему в городе К. на Кюсю. Имя его он узнал из газет, это был адвокат, назначенный судом по делу Янагида.

Письмо содержало просьбу прислать на неделю материалы процесса по делу об убийстве старухи. Поскольку обвиняемый уже умер, дело закрыто, Абэ рассчитывал, с согласия адвоката Р., получить материалы. Работы в журнале было по горло, и, занимаясь ею, Абэ ждал ответа. Ответ пришел на пятый день. Это была просто открытка.

«Получил ваше письмо. Не знаю, зачем понадобилось вам дело, о котором вы просите, но оно уже закрыто в связи с кончиной обвиняемого. Как видно из содержания вашего письма, дело представляет какой-то интерес для вашего журнала, но я, к сожалению, не имею права представить вам материалы суда. Однако могу сообщить следующее.

Месяц назад по просьбе одного юриста эти материалы были представлены токийскому адвокату Оцука. Если вы хотите узнать об этом деле поподробнее, думаю, вам лучше обратиться к адвокату Оцука».

У Абэ перехватило дыхание. Он думал, что Оцука был совершенно не заинтересован этим делом, а оказывается, тот потихоньку заполучил и прочитал судебные материалы.