Глава 27

Говоря техническим языком, старшина Троубридж пытался покинуть конус досягаемости. Если по-простому, он бросил бот к земле, умножая массу корабля на полную тягу моторов… и молясь, что успеет выровнять полет в последнюю секунду и не прикончит всех на борту. Маневр рискованный, но выбирать не приходилось, а Гил Троубридж был мастером своего дела, и у него почти получилось.

Почти.

Он отчаянно рванул нос бота наверх, терзая турбины и крылья, и включил антиграв – и все получилось, но хвост бота зацепил землю. От этого удара отлетели рули и аварийно остановились турбины, и изящное суденышко встало почти вертикально, но умудрилось не перевернуться – его удержал антиграв. Несколько бесконечных мгновений оно так и стояло, и Троубридж почувствовал невероятное облегчение. Второй пилот выпустил шасси для экстренной посадки. Когда птичка опустится на них, все будет…

И тут ударила ракета.

Этот маленький высокотехничный камикадзе потерял цель, когда она круто и стремительно нырнула вниз, но его умные поисковые системы нашли бот снова. Ракета устремилась к жертве на скорости больше десяти километров в секунду. И все-таки пилот почти уклонился от попадания: передний край импеллерного клина ударил в торчащий нос бота всего в метре от радома.

Гравитационная плоскость прошла сквозь фюзеляж, как топор сквозь масло, а кинетическая энергия удара оторвала от бота десять метров корпуса. Троубридж, второй пилот и техник-связист погибли мгновенно, а удар завершил переворот, начавшийся после удара о землю. Гибнущий бот приподняло, ломая по всей длине, и бросило о землю – как дельфина, падающего в воду. Но дельфином катер не был, а дорожки космопорта покрывал сорокасантиметровый слой керамобетона, который куда жестче воды.

– О господи, ее сбили, – шептал диспетчер. – Господи боже мой, ее сбили!

Сквозь ночь с воем неслись машины экстренных служб, а он с ужасом глядел на лежащий вверх тормашками и медленно рассыпающийся катер землевладельца.

Если бы это был гражданский шаттл, то все на борту погибли бы мгновенно, как и экипаж. Но флотское судно предназначено для работы в опасных ситуациях. Его прочный корпус был из броневой стали, и люди, которые его строили, изготовили самое живучее судно, которое только позволяла построить техническая задача – и уровень технологии.

Одна из турбин оторвалась от корпуса, пролетела через все поле и ударилась в танкер с горючим – и на поле вспыхнул огромный огненный шар. Водитель танкера так и не понял, что умирает, команду наземного обслуживания взрывом отбросило в служебный ангар № 12. Во взрыве погибли два атмосферных пассажирских автобуса и восемнадцать техников. Бот тем временем все скользил и скользил вперед, разбрасывая искры и раздирая покрытие аэродрома.

Потом от корпуса оторвались водородные баки. Их тоже проектировали с расчетом на максимальную живучесть корабля. Пирозамки сработали и оттолкнули их от раскалывающегося фюзеляжа раньше, чем они успели взорваться. Баки упали, как бомбы, – и, к счастью, три из них угодили на пустое пространство. Четвертый ударил в здание главного терминала. Он взорвался, превратив тысячу квадратных метров стены в осколки, которые полетели в людей на площадке Б. Две машины экстренных служб еле увернулись от еще одной цистерны, взорвавшейся прямо перед ними, но экипажам некогда было думать о своем чудесном спасении – они развернулись на месте и помчались вдогонку за разваливающимся ботом.

Хонор охнула от боли, когда что-то вонзилось в левый бок. Она угадала, что скоро последует новый удар, и всем телом отклонилась влево, прикрывая хрупкие старые кости преподобного Хэнкса. И тут по ним грохнуло, как молотом.