— Продолжай, — сказал Вольная Пуля, — выскажи свою мысль до конца.

— Я боюсь, не случилось ли с ним какого несчастья.

— О! Как можно! Этот дон Мигель, как я слышал, человек испытанной храбрости и необыкновенной силы.

— Все это правда, — ответил Верный Прицел с озабоченным видом.

— Неужели же ты думаешь, что такой человек, хорошо вооруженный и знакомый с жизнью прерий, не был бы в состоянии вывернуться из дурного положения, какая бы опасность ему ни грозила?

— Да, если он имеет дело с честным противником, который смело становится перед ним и начинает борьбу на одинаковом оружии. А если измена?

— Неужели ты опасаешься измены? — спросил Вольная Пуля, вздрогнув.

— Чего же еще можно ожидать?

— Правда, — произнес охотник, опустив голову, — но что же нам тогда делать?

— Сию же минуту мы должны покинуть лагерь и как можно внимательнее осмотреть берег реки.

— Хорошо, только я должен заметить тебе, что сейчас разразится гроза, уже начинает идти дождь.

— Еще одна причина к тому, чтобы мы поспешили. Ты поедешь со мной?

— Не сомневаешься ли ты еще и в этом?

— Прости, брат, и благодарю тебя.

Оба охотника тотчас оседлали лошадей и, осмотрев оружие, вскочили в седло и поехали к выходу из лагеря. Два караульных зорко следили за ними, неподвижно стоя у входа; они остановились перед охотниками, которые fie имели ни малейшего намерения скрывать свой отъезд.

— Вы уезжаете? — спросил один караульный.

— Нет, мы только хотим осмотреть окрестности.

— В такой поздний час?

— Отчего же нет?

— Гм! Я полагаю, что в такую дурную погоду лучше спать, чем рыскать по прериям.

— Ты ошибочно полагаешь, приятель, — ответил Верный Прицел решительным тоном, — и наконец, запомни это, я никому не должен давать отчета в своих действиях; если я выхожу в такой поздний час, не обращая внимания на угрожающую мне бурю, то это значит, что действовать так меня вынуждают очень важные причины, причины, которые я не могу, да и не должен сообщать тебе. Теперь ты пропустишь меня. Да или нет? Знай только, что после ты ответишь за промедление в важном деле, которое произойдет из-за тебя. Тон, каким говорил охотник, поразил караульных; они очень тихо переговорили между собой, и тот, который уже разговаривал с охотниками, вновь обратился к ним.

— Проходите, — сказал он. — Вы и в самом деле можете свободно идти куда вам угодно; опрашивая вас, я исполнял свою обязанность. Дай Бог, чтобы, выйдя отсюда, и вы исполнили свою.

— Скоро вы в этом убедитесь… Еще одно слово.

— Слушаю.

— Наше отсутствие, если Бог даст, будет непродолжительным, но может так случиться, что мы возвратимся с восходом солнца; во всяком случае обратите внимание на следующий наказ: если вы услышите трехкратный крик ягуара, повторенный через равный промежуток времени, садитесь на коней как можно скорее и скачите, но только не вдвоем, а по крайней мере с двенадцатью вашими товарищами, потому что, если прозвучит крик, значит, серьезная опасность грозит вашему каравану. Вы поняли меня?

— Совершенно.

— И вы исполните то, что я вам наказываю?

— Исполню, потому что знаю, что вы проводник, которого мы ждем, и что измены с вашей стороны нам нечего опасаться.

— Хорошо, до свидания.

— Желаю успеха.

Охотники вышли, и за ними тотчас заложили проход.

Едва охотники вошли в лес, как разразилась буря, собиравшаяся с самого захода солнца.