– На Сток-Айленде, – уверенно заявил другой юноша. – Под охраной.

– Она кого-то убила, – вставила девушка.

Рука Мокси обвила талию Флетча.

– Вы действительно думаете, что Мокси Муни кого-то убила?

– Почему нет? – пожал плечами один из парней.

– А вы кто – ее двойник? – спросила вторая девушка.

– Я хочу ее увидеть, – воскликнула девушка в обрезанных джинсах. – И обязательно увижу.

– Удачи вам, – и Флетч увлек Мокси от молодежной компании.

– Вы и впрямь похожи на нее, – крикнула вслед девушка в обрезанных джинсах.

– Благодарю, – с кривой усмешкой откликнулась Мокси.

Они возвращались по Уайтхед-стрит. Небо еще освещали отблески заката.

– Знаешь, я получил истинное удовольствие от сегодняшнего разговора с твоим отцом, – голос Флетча звучал нарочито весело.

– Он тебе нравится, так?

– Я им восхищаюсь.

– Полагаю, он очень умен.

– Он такой забавный.

– После десятилетий, проведенных на сцене или перед камерой, он произносит каждую фразу так, словно она написана специально для него. Если он говорит «Доброе утро», слушающий не может не поверить, что утро и правда доброе, словно никогда раньше не слышал такого словосочетания.

– Как получилось, что он вдруг почтил тебя своим вниманием?

– Ничем он меня не почтил. Просто сел мне на шею. Вероятно, не смог найти работу. Больше он никому не нужен.

– Он позвонил тебе, написал, как-то сообщил, что хочет побыть с тобой?

– Разумеется, нет. Просто обосновался в моей нью-йоркской квартире. Я этого даже не знала. Он уже жил там, когда я приехала в Нью-Йорк несколько недель тому назад, чтобы поговорить со Стивом Питерманом. Везде валялись его одежда и бутылки. Он же сидел перед телевизором, напившись до полусмерти. Смотрел мультфильмы. Мне пришлось укладывать его в постель.

– О Господи, – ахнул Флетч. – Фредерик Муни, смотрящий мультфильмы по телевизору.

– Я и так была расстроена. Ругалась по телефону, пытаясь найти Стива.

– Ты давала ему ключ от квартиры?

– Нет. Он никогда у меня не был.

– Как же он попал в квартиру?

– Ключ он взял у швейцара. В конце концов, он же Фредерик Муни.

– Я это уже где-то слышал.

– Все знают, что он – мой отец. Я никогда не говорила швейцару, что ключ ему давать нельзя. Что еще он мог сделать? Оставить легендарного гения слоняться по вестибюлю?

– Другие правила, – покачал головой Флетч. – Может, тебе покажется это, странным, Мокси, но я чертовски рад знакомству и общению с твоим отцом. Мне с ним интересно. Видеть его, говорить с ним. Пусть даже он и путает меня с трупом.

– Ты – не труп, Флетч, – Мокси погладила его по руке. – Пока еще нет. Разумеется, если ты будешь в темноте подсовывать мне на подпись какие-то документы...

– Подумать страшно, сколько ролей он сыграл.

– Мне пришлось привезти его сюда. Что еще мне оставалось? Не могла же я бросить его в Нью-Йорке.

– Ты запаковала его в чемодан и всунула в самолет?

– Он устроил бесплатный концерт в салоне первого класса. Пропустив, естественно, пару-тройку стаканчиков. Там была девочка, лет двенадцати. Он начал рассказывать ей историю Пигмалиона. Привлек всеобщее внимание, копируя Элизу Дулитл. Начал играть все роли.