— С минуты на минуту должен быть здесь.

— Пора бы и начать свистеть.

— Рисунок — это тоже в своем роде художественный свист! — сказал Тарас. — Я же Ларионова ещё и маслом рисую. Тоже свист.

— Свист, — согласилась Лена, — да не тот!.. Музыкальная золотая картина, я надеюсь, получится, — сказала она Тарасу, имея в виду ларионовский портрет маслом.

После слов "золотая картина" Лена махнула рукой в смысле, мол, сколько можно об одном и том же. Махнула рукой и ушла.

На словах "золотая картина" из густых кустов сирени, у глухой стены, высунулся Гусь и снова спрятался.

— Не храни, как зеницу, мне из них все равно ни одна не достанется… — грустно сказал Тарас Светлане.

— Не надеешься на медаль — не занимайся спортом, — сказала Светлана Тарасу.

— А вот мне в тебе это и нравится, Тарасик, — не согласилась с Мухиной Таня, — что ты любишь спорт без всяких медалей. Ты спорт любишь за то, что он спорт. Бескорыстно любишь — не то, что мой брат — враг мой.

— Утешаешь… Сама-то в баскетбол лучше всех играешь?! — обиделся Тарас.

— Я за команду, мне хуже всех нельзя, — вздохнула Татьяна.

А в это самое время Гиви Мебуке, исчезнувший со двора, нахально "снимал" с улицы Ларионова, который делал на балконе зарядку…

Вокруг кинооператора собралась куча любопытных. Глазели, показывали на Ларионова пальцами. А тот делал вид, что вся эта суматоха его не касается.

Проходившая мимо Надежда Фокина в удивлении остановилась и… помчалась во двор.

— Ну, Леночка, поздравляю! — подбежала она к Гуляевой. — Кто-то из кворума такой штопор Ларионову придумал!

— Какой ещё штопор? — вздрогнула Елена.

— Кинодокументалист здесь с кинокамерой от Ларионова не отходит! Каждый шаг его снимает! Теперь уж у него, наверное, голова закружится — семь витков и в штопор! И…

— Ой, Надежда, я что-то боюсь… — призналась Елена.

— Здравствуйте, — с иронией заметила Надежда. — Сама же говорила: "Тот Ларионову службу сослужит, кто Ларионову голову вскружит".

— Да, но я не этого боюсь, я боюсь, что почему-то он не только Ларионова снимает, а и тех, кто из кворума!.. Меня вот с Леонидом снимал… — пробормотала Елена.

— Ну и что? Королю же кружит голову не сам король, а его подчинённые!.. Теперь ещё… — Надежда что-то зашептала на ухо подруге.

— А может, не надо, чтоб за другую команду? — испугалась Лена.

Надежда быстро подошла к Тарасу и тоже что-то стала ему шептать.

— Как это не надо? — отмахнулся Тарас. — Зазнаваться — так по-настоящему.

— Тем более, что всё равно Ларионов на это не пойдёт, — сказала Надежда.

— Если не пойдёт, тогда надо!.. — решительно заключила Елена.

Незаметно для всех Леонид Толкалин подкрался к висящей на ветке дерева курточке и опустил в карман записку. Сделав это, он огляделся по сторонам и поспешно ушёл.

Взглянув на часы, Елена кивнула Виктору-диктору. Виктор-диктор кивнул Гуляевой и поднёс к губам микрофон:

— Вениамин Ларионов совершил 35 прыжков и не забрался на фантастическую высоту, как все от него ожидали. Масюков преследует лидера, но, может быть, это чисто тактический ход Ларионова. Прыгать придётся около месяца, и на такой марафонской дистанции, может быть, самое главное, — это распределить свои силы.