— М-да… И ведь я видела, как он в кино с этой Стеллкой ходил, — призадумалась Надежда.

И Елена задумалась…

— Да, Надежда, ты права, тут не двойником чемпиона пахнет, а целым тройником!.. — наконец, сказала она.

— А кто орал, что мы рано всё это придумали?! — осудила её Надежда. — Боюсь, что не поздно ли?..

— Вот вам эти всякие инте… — привычно начала Елена.

— …грации! — привычно подхватила Светлана.

— Интенси…

— …фикации! — приняла "эстафету" Светлана.

— Акселе…

— …рации! — закончила Светлана.

Елена вдруг узрела сидевшую на ступенях "судейской" беседки Татьяну. Ещё одна полуночница!

— Кто орал, что рано?! — двинулась к ней Елена. — Что стоит ли?!

Татьяна встала и подняла обе руки вверх.

— Ну что, сдаёшься? — грозно подступила Елена.

— Кто — я? — не опускала рук Татьяна.

— Ты. Руки подняла, значит, сдаёшься!

— Да это я просто зарядкой занимаюсь, утром — утренней, ночью — ночной. — Татьяна стала делать наклоны. — Чтоб таких, как вы, победить, с вашим идиотским здоровьем и вашими идиотскими выдумками, знаешь, надо быть в какой спортивной форме?!

— Да ну тебя, — усмехнулась Елена.

Девочки прошли мимо Татьяны.

Самое удивительное, что в эту знаменательную ночь никто не изумлялся, увидев друг друга так поздно во дворе. Видимо, какие-то незримые чувства, по-иностранному "флюиды", не давали никому спать этой ночью. Всё смешалось в сознании: день и ночь, вчера и сегодня, прошлое и будущее. А будущее, как известно, зарождается в прошлом и куётся в настоящем с тем, чтобы самому когда-нибудь стать настоящим, а затем — и прошлым…

Да и честно говоря, какой тут сон, когда столько волнений, нервов и забот поставлено на карту!

— Ой, девочки! — вспомнила Светлана. — А ещё что случилось! Что случилось!

— А что случилось? — безнадёжно сказала Елена, уже привыкшая к ударам судьбы.

— Ужас! Сплошной ужас! — воскликнула Светлана.

— Подожди. — Елена внимательно всматривалась в окружающую темноту. Даже под скамейку заглянула. — Этот… Этот с кинохроники, я заметила, не только Ларионова снимает, но и нас всех. Говорят, скрытой камерой начал… Я с Сидякиным вчера разговаривала, смотрю, а он с крыши беседки на нас свою кинокамеру навёл.

Надежда опасливо заглянула за "статую" атлета.

— А я выхожу на балкон, смотрю, этот Гиви меня с балкона Цветковой снимает прямо в упор.

— Как бы нам с этим хроникёром в документальную историю не попасть, — сказала Елена. — А что у него с Мосфильмом-то?

— Ой, девочки, — опять воодушевлённо начала Светлана, — режиссёр вчера был, уговаривал лично Ларионова. А Ларионов: "Я ещё должен подумать. Я ещё раз должен прочитать сценарий".

— Господи! Все мечтают сниматься в кино, а он ещё должен подумать! Зазнался! — Елена пнула ногой камешек.

— Это уж точно! — согласилась Надежда. — Если уж отказывается сниматься — это уж развоображался.

— Ну, так какой ещё ужас? — деловито спросила Елена Светлану.

— Витка-то влюбилась в Ларионова по-настоящему! — торопливо сообщила Мухина.