Я прошёлся по улицам, по набережной, поглядывая на хибары поселенцев и местные конторы. Мирная жизнь в колониях выглядела как-то не очень презентабельно, и я окончательно убедился, что сделал правильный выбор, пойдя в пираты. Короткая, но яркая жизнь морского разбойника привлекала меня больше, чем тусклое существование на берегу.

Моё внимание привлекла тётка в платье и чепце, которая тащила за плечом странно дёргающийся мешок, и я, заинтересованный, направился к ней.

— Мадам! — окликнул я. —Мадам, постойте!

Тётка обернулась, окидывая меня холодным подозрительным взглядом.

— Слушаю вас, месье, — процедила она, поправляя мешок за плечом.

Мешок зашевелился снова, тихо поскуливая.

— Прошу прощения, — учтиво произнёс я, чуть склонив голову. — Позвольте узнать, что у вас в мешке?

Тётка прищурилась и фыркнула.

— А вам какое дело? Месье, я тороплюсь! — резко сказала она, пытаясь обойти меня, но я загородил ей путь.

— Мадам... — произнёс я.

— Я закричу, — предупредила она.

— Прошу прощения, я не хотел вас напугать, — извинился я.

Тётка протиснулась мимо меня, направляясь дальше к морю. Я посмотрел ей вслед, мешок всё так же продолжал шевелиться.

— Мадам, у вас там котята? — спросил я вдогонку. Кошка на борту явно пригодилась бы, крыс на «Орионе» было изрядно.

Та остановилась и развернулась, уперев свободную руку в бок. Она напомнила мне разъярённую валькирию, как их изображают в комиксах или мультфильмах.

— Да какое вам дело до моего мешка, месье?! Будь там хоть младенцы! Отстаньте от меня! — сказала она. — Ишь, пристал, проклятущий...

— Мне есть дело! — рыкнул я, начиная сатанеть от бабьего упрямства.

— Ишь какой! Ну вот ты и топи, значит! — выкрикнула она, сорвала мешок со своего плеча и вручила мне.

Я остался стоять посреди улицы с мешком в руке, а тётка поспешила удалиться, бормоча себе под нос что-то про поганую молодёжь, наглую и беспардонную.

Мешок извивался в руках, я опустил его на землю и развязал шнурок на горловине. Внутри оказались два щенка, слепых и беспомощных, похожие на маленьких медвежат. Один был коричневый с рыжиной, второй был чёрным с белым пятном на груди, оба ткнулись в мою руку мокрыми носами в поисках материнской груди.

— И что мне с вами делать? — хмыкнул я.

Но в душе я был рад, что предотвратил хладнокровное убийство. С другой стороны, я всё-таки предпочёл бы котят. Собака на корабле это для меня казалось чем-то из ряда вон выходящим. Деваться всё равно было некуда, и экипаж «Ориона» пополнился двумя хвостатыми добровольцами.

Я направился к берегу, к нашей шлюпке, и на подходе к ней вспомнил вчерашнюю встречу с местными стражами порядка. В портовое управление я так и не зашёл, а стоило бы.

Возле шлюпки стояли и курили несколько членов команды, видимо, самые стойкие. Среди них я заметил Эмильена, который сидел на борту шлюпки, со скучающим видом поглядывая на городской пейзаж.

— Привет, кэп! Капитан! — вразнобой поприветствовали меня, и я кивнул в ответ.

— Кого-то уже грабанул! Ха-ха-ха! — рассмеялся Робер.

— Что в мешке, капитан? — спросил Ален.

— Новобранцы, — хохотнул я. — Эмильен! Иди сюда.

Я раскрыл мешок, в котором барахтались щенки, протянул буканьеру, который с превеликой осторожностью достал оттуда обоих щенят, виляющих хвостами. Оба тут же принялись лизать его пальцы, и Эмильен рассмеялся, что с ним бывало нечасто.

— Рановато вы проснулись, парни, — хмыкнул я.

— Да мы и не ложились, — снова засмеялся Робер.

Он показал рукой в сторону ещё одного двухэтажного здания, стоявшего чуть в стороне от остальных, и на фоне рыбацких хижин выглядящего как Версальский дворец, обильно усеянный лепниной и прочими безвкусными вычурными украшениями.