Возле шлюпки уже собиралась небольшая толпа, и я сперва подумал, что там что-то произошло, и это стоят зеваки, но потом понял, что это новобранцы. Жизнь в Мариго, видимо, не сахар, в отличие от Тортуги. Их было человек двадцать, и я обрадовался так, что даже забыл про пустое брюхо, ведь новые люди это новые возможности. Полторы дюжины пиратов особо не навоюют, а вот если их хотя бы в два раза больше, то уже можно что-то предпринимать.

А самое лучшее здесь в том, что я могу наконец-то выбирать. Не грести всех подряд, включая хромых и слепых, а выбирать лучших, отсеивая, например, запойных алкашей, которые на корабль идут исключительно ради ежедневной чарки рома, или тех, кто к зрелому возрасту даже право-лево не научился отличать.

— Капитан! Ты как раз вовремя! — поприветствовал Шон.

На меня тут же уставилось почти два десятка изучающих взглядов. В них сквозило уважение, в некоторых я замечал страх. Вид у меня и в самом деле был довольно серьёзный, и я ещё раз возблагодарил себя за то, что потратился на чёрный костюм. Везде встречают по одёжке, и в этом чёрном костюме я выглядел куда суровее, чем был на самом деле. Особенно, со всеми этими пистолетами и палашом на поясе. Ну и, полагаю, новичкам уже порассказывали кое-чего, и вчера, во время пьянки, и сейчас, на берегу.

Я, в свою очередь, осмотрел новоприбывших. Энтузиазма на лицах не было заметно, мы приценивались друг к другу, как парочки на первом свидании. Они прикидывали, насколько удачными будут походы со мной, я прикидывал, как себя поведёт каждый из них, когда окажется на борту, и стоит ли вообще с ними иметь дело. Первое впечатление самое крепкое, и я надеялся произвести правильное впечатление.

— Доброго утра, господа, — произнёс я, приподнимая шляпу.

Кандидаты вразнобой поприветствовали меня. Мужики как мужики, самые обыкновенные, самому молодому на вид было около пятнадцати, самому старому явно больше шестидесяти. На первый взгляд, все были здоровы, если не считать мелких увечий вроде отрезанного пальца или шрамов на морде, один из добровольцев был одноглазым, у другого вообще не было зубов, но в среднем по больнице всё вроде было неплохо.

— Меня зовут капитан Грин. Андре Грин, — представился я.

— А мы уже наслышаны! — выпалил беззубый, и добрая половина кандидатов рассмеялась.

Внутри пробежал неприятный холодок. Я покосился на Шона и положил ладонь на рукоять палаша. Драгоценный камень на оголовье рукояти меня немного успокаивал.

— Ловко ты этих англичашек провёл! — добавил беззубый, новобранцы рассмеялись снова, а я, наконец, тихо выдохнул.

— Нам удачливый капитан нужен! А ты, говорят, удачливый! — сказал одноглазый.

— Есть такое, — сказал я, зная, что скромность тут не в чести.

Лучше иметь репутацию удачливого проныры, чем скромную серую репутацию честного капитана. И я над этим работал. Несколько нужных слухов, пущенных по архипелагу, и торговцы будут сами ложиться в дрейф, завидев мой флаг, реющий в небесах.

— Шон, ты им объяснил, какие у нас на борту порядки? — спросил я.

— Да, кэп, — сказал ирландец. — Кто был несогласен, уже ушли.

Даже так? Значит, здесь было ещё больше желающих? Удивительно. Неожиданно, но очень приятно. В принципе, меня в новобранцах всё устраивало, всё равно никто не помешает мне списать на берег какого-нибудь особенно буйного или тупого матроса, так что я решил взять всех. Теперь можно будет без проблем разделить команду на три вахты.

— Значит, добро пожаловать на борт, господа, — произнёс я.

Глава 32

Вместе с новобранцами теперь в команде «Ориона» числилось тридцать восемь человек. Шхуна враз стала тесной. И это при том, что вместить она могла почти вдвое больше людей, а я намеревался наведаться ещё и на голландскую сторону Сент-Мартена, чтобы набрать команду ещё и там.