Страх жалостно вздохнул, будто ветер прошумел над степью, выскочил вон и тут же вернулся с бутылью, кружками и блюдом неизменной солонины. Поставил принесенное на стол, плеснул в кружку, сунул ее капитану и исчез, будто страшный видом, но добрый сердцем джинн. «Вот она, наша славянская ментальность, – с чувством подумал Серов. – В драке никого не пожалеем, челюсть свернем, кадык вырвем, а на опохмелку нальем. Особенно ежели чужого…»

    Сделав пару глотков, ван дер Вейт отмяк и слегка порозовел. Затем с тоской оглядел каюту, принадлежавшую ему еще прошлым вечером, и осведомился на сносном английском:

    – Вы – предводитель морских разбойников? Подданный его величества Людовика Французского, я полагаю?

    – Вроде бы так, – подтвердил Серов. – Но это большого значения не имеет.

    – А что имеет значение в наш безбожный век? – вздохнув, произнес голландец. – Ни вражда владык, ни борение народов, ни добродетель, ни законы, ни даже разногласия меж христианами, детьми матери нашей Церкви… Только деньги, деньги и еще раз деньги! Гульдены, фунты, талеры! – Он горестно потупился и спросил: – Ну, так какой выкуп вы назначите за меня, мой корабль и мой экипаж? Не томите, мсье…

    – Серра, – отрекомендовался Серов, правильно истолковав паузу. – Нормандский дворянин и маркиз.

    Мингер ван дер Вейт словно усох при этих словах. Щеки его разом отвисли, бородатая рожа как бы съежилась, и даже объемистое брюхо будто бы сделалось поменьше.

    Серов удивленно приподнял брови:

    – Что-то не так, капитан?

    – Нет-нет, мсье маркиз. Я просто счастлив, что вы не герцог и не принц. Благослови вас Боже! Обычно чем выше титулы, тем больше аппетиты.

    Затем капитан приложился к кружке и со свистом всосал ее содержимое. Кажется, он был из философов, но не той унылой их чеканки, какую штампуют в монастырях и светских университетах, а вскормленным житейской мудростью и плодами личного опыта. Таких довольно много среди любителей спиртного, будто редкость моментов трезвости компенсируется у них особо трезвым взглядом на жизнь.

    «С этим договоримся», – решил Серов и полюбопытствовал:

    – Одежда и посуда в сундуке – чьи они? И откуда? Как-то не вяжется такой роскошный гардероб с грузом лопат и мисок…

    – Изделия из Амьена и Парижа, – пояснил капитан. – Заказ мадам ван Зейдель, благородной супруги губернатора Кюрасао. Одежда для нее и мужа, парижский сервиз для украшения стола… Большая модница эта фру ван Зейдель, но – храни ее Творец! – вовремя напоминает губернатору, чтоб не забыл уплатить по счетам. К тому же дама красивая, молодая и склонная к изящному препровождению времени. В прошлый рейс я ей доставил клавикорды.

    – Придется пока ей этим обойтись, – сказал Серов. – Одежду я конфискую вместе с сервизом.

    – Конечно, господин маркиз, разумеется, как же иначе… Конфискуйте, во имя Христа Спасителя! И сервиз, и платье, и мою «Русалку», и все остальное… Никаких возражений! – Ван дер Вейт привстал, в отчаянии вцепился в бороду левой рукой, а правую вытянул к бутылке. – Вы позволите? Такие переживания… сердце зашлось… и я еще не слышал сумму выкупа…

    Плеснув в кружку, Серов подмигнул голландцу и промолвил:

    – Не стоит беспокоиться, капитан, – все, возможно, не так уж плохо.