Я козырнул, церемонно поклонился и сказал:

— Петр Казимирович, Ядвига Чеславовна, я люблю Лизавету и прибыл для того, чтобы просить у вас ее руки и сердца.

Лиза прятала лицо в ладонях, а ее родители переглянулись и вдруг рассмеялись.

— Ох-х-х… Господи, какие вы всё-таки еще дети, — отдышавшись проговорил Валевский. — Доча, ты приехала сюда с кольцом на пальчике!

— И два раза забывала прятать под подушку фотокарточку твоего жениха! — улыбалась Ядвига Чеславовна.

— Ну ма-а-а-ам!

— Что — мам? Ты этого сколько лет ждала? Пять? Больше?

— Как будто наше согласие что-то решает, — махнул рукой Петр Казимирович.

В его глазах, где-то в глубине, пряталась грусть.

И тут я понял, что надо делать! Обернувшись, увидел, что Царёв уже завел коней во двор через ворота, и теперь ожидал у меня за спиной. Я протянул руку к седлу, взял простую, кожаную горскую камчу и протянул её отцу Лизаветы.

— Помилуй, батько! Не гневись! Бей, сколько хочешь... — и склонил голову.

Валевский озадаченно крутил в руках камчу. Ядвига Чеславовна ткнула его локтем в бок:

— Петя! Ночь перед рождеством!

Он как-то несмело улыбнулся:

— А! — и, размахнувшись, как будто всерьез решил отлупить меня, три раза обозначил удары по спине.

— Отдай, батько, за меня Лизавету! — проговорил я.

Грусть из его глаз ушла, он теперь развлекался, наслаждаясь моментом:

— А черевички? — сдерживая смех, фыркнул он.

— Ну па-а-а-п! Ну какие черевички? — даже слегка топнула ногой Лиза.

— Погоди, погоди… Ваня-а-а! — я обернулся к Царёву. — Как думаешь, мы в Шемахани черевички, какие только сама царица носит, достать сможем?

Он, с трудом сохраняя серьезное выражение лица, сверкнул глазами и кивнул:

— А то! Сделаем, шеф! Этнографы мы, в конце концов, или нет?

— Ой, бросьте! — отмахнулся Валевский. — Есть у вас мое благословение, детки, даже не сомневайтесь.

В этот момент прибежал конюх Савва с дубьем в руках, следом за ним — толпа слуг, вооруженных причудливо и разнообразно. В качестве орудий смертоубийства они предпочли прихватить с собой грабли, садовые ножницы, топор, табуретку, вилы, кочергу и черт знает что ещё…

— Щас мы его, хозяин! — однако, застав сцену вполне мирную, эти в высшей мере достойные люди сбавили обороты. — Это как это? Это что — знакомец какой?

— Всё в порядке, дорогой Савва, — тут же взяла инициативу в свои руки Ядвига Чеславовна. — Благодарим тебя за преданность и бдительность, эти господа — наши добрые друзья…

— Ну, раз друзья… Расходимся, братцы, не будет драки! — махнул он рукой собравшимся, и те, гомоня и посмеиваясь, отправились по своим делам.

— Позаботься о лошадях, Саввушка… И вещи наших гостей…

— Нет уж, с вещами мы сами! — решительно заявил Царёв. — Справимся.

И сноровисто взялся снимать с жеребцов переметные сумки и оружие.

— А представьте-ка нам вашего спутника, — с интересом глядя на Ивана, попросил Валевский. — Его лицо кажется мне знакомым…

— Ах да, что это я! Иван Васильевич Царёв, младший научный сотрудник Имперского географического общества, мой ассистент в этой неожиданной этнографической экспедиции, удалец каких мало, ходячий арифмометр и большой специалист в лингвистике… Вообще, его талантам несть числа, и лучшего спутника я и пожелать не мог!

— Шеф! — смутился Иван. — Ну что вы, право…

— Очень приятно, — протянул руку Петр Казимирович. — И всё же, я решительно вас где-то видел.