Вскоре смолкли полковые оркестры. Солнце поднималось все выше, обжигая своими жаркими лучами людей в неудобной униформе, отягощенных походными ранцами. Когда показался арьергард, стало ясно, что в этой армии не все так гладко. У них было совсем мало повозок и лошадей для перевозки снаряжения! Флер видела, как многие шли, спотыкаясь, некоторые бросали на землю свои тяжелые шинели и кивера, другие, упав на пожухлую траву, так и оставались неподвижно лежать.

Страдающие от дизентерии выходили из строя и здесь же, на глазах у всех садились на корточки, не испытывая никакого стыда. Разморенные жарой, утомленные солдаты цеплялись за борта грузовых повозок или просто опускались на землю. Они сидели, низко свесив голову между колен, не в силах продолжать поход. Даже отсюда, с такого большого расстояния Флер видела людей, зараженных холерой. Они падали на землю и корчились в агонии. Их товарищи молча смотрели на них, не в силах облегчить им страдания, покуда не подъезжала переполненная санитарная повозка.

Когда прошли последние части, долина стала похожа на поле боя — повсюду лежали неподвижные тела людей и брошенное снаряжение. Не хватало только убитых лошадей. Четвертый драгунский полк, который находился в арьергарде, превратился в санитарную часть. Он оказывал первую помощь пострадавшим солдатам и офицерам и обеспечивал их доставку обратно на пляж, для дальнейшей погрузки снова на транспортные суда.

— Нужно им помочь, — проговорила Флер. Все они молча, с безнадежной жалостью смотрели на эту печальную картину, на этих страдающих, больных людей под изнуряющим солнцем.

— Но что мы можем сделать? — спросила Людмила. — Чем мы можем им помочь?

Флер переводила взгляд с одного на другого.

— Нужно спуститься туда. Нужно что-то предпринять. У нас есть немного воды, мы можем их хотя бы напоить. — Но все по-прежнему хранили молчание. Флер с отчаянием посмотрела на Карева. Глаза у нее расширились. — Поймите, ведь это мои соотечественники!

Граф только вздохнул, понимая, насколько безнадежна сложившаяся ситуация.

— Хорошо, — сказал он, направляя лошадь к тропинке, ведущей к морскому берегу, думая, что за ним последуют и другие.

Когда они спустились в долину, то только тогда поняли, какая там стояла жара, — наверху, на высоте, ее разгонял свежий ветер. Боже, как же приходилось страдать этим несчастным солдатам в шерстяных мундирах и узких чулках! Здесь нигде не было пресной воды — в этой части Крыма ее вообще не существовало. Они скакали рысцой — Флер впереди всех. Подъехав к первому неподвижно лежащему человеку, Флер соскочила с лошади и вытащила взятую из дома бутылку с водой. Оглянувшись, она увидела, что Людмила по-прежнему сидит в седле и с ужасом и отвращением вглядывается в распростертого солдата.

— Помоги же мне, — попросила Флер. Но Милочка как-то вся сжалась и отрицательно покачала головой.

— Нет, лучше я подержу твою лошадь.

Карев тоже спешился. Людмила держала за поводья их лошадей, а они с ним делали то, что могли. Но что они могли? Почти ничего. Вода скоро кончилась. Они могли только выпрямить скорченные тела умерших и утешить еще живых своим присутствием.

— Кто-то идет, — вдруг произнесла Людмила.

Через блестевшую под солнцем долину на легком галопе к ним приближался всадник. Когда он подъехал поближе, Флер его узнала. Это был капитан Портал из четвертого драгунского полка. Он осадил перед ними свою лошадь, обрызгав песком и пылью. Отдавая им честь, он переводил взгляд с Карева на Людмилу, с Людмилы на Карева и наконец остановил его на Флер.