Остальные ее предложение просто проигнорировали.

– А я с вами на просмотр, – взмахнув черными крыльями своих рукавов, Самвел снялся с перил. – Все равно здесь меня не слушают.

– Я‑то думала, что вы мне на сон почитаете Исаакяна…

Самвела вознесло обратно на перила.

Гамалей возмущенно фыркнул и влез в лоджию.

– Я через вашу комнату пройду… – И, по‑гусиному разворачивая ступни в каких‑то первобытных сандалиях, зашлепал к задней стене.

– Вы бы посидели с нами, Ян Янович! – лицемерно предложила Кшися.

– Вот погодите, проверю завтра вашу прополку! – проворчал он, просачиваясь сквозь потайную дверь. – Да, чуть не забыл: доконали вы меня со своим парниковым эффектом. Сегодня с ноля часов и до четырех тридцати – проветривание. Стена будет опущена до двух с половиной метров. Посему во всем Колизее, исключая аварийное освещение в колодце, с ноля часов будет выключаться свет.

– А не опасно? – невольно вырвалось у Кшиси.

– Отнюдь нет. Кузнечиков всяких напрыгает, бабочек да шмелей – так это даже к лучшему. Тоскливо без живности, а тут не то что птиц, летающих насекомых ни одного вида не обнаружено. В лучшем случае – прыгучие. Скотина вся тоже какая‑то… придонная… да что я вам объясняю, вы же все это просматривали в период подготовки. Мохнатые ползучие ящеры, жабовидные ползучие млекопитающие. Удивительнейший пример сходимости видов! Но если принять гипотезу, что животный мир Та‑Кемта миллиарда на полтора старше земного, то становится ясно…

Он глянул на скучающие физиономии Диоскуров и осекся.

– После ванны в лоджии спать не советую, – буркнул он по‑стариковски. – Может быть ветрено. Спокойной ночи!

– Бары гешер, Гамалей‑джан! – ответили хором Самвел и Кшися.

Помолчали секунд тридцать.

– А проела ты ему плешь со своим парниковым эффектом, – восхищенно проговорил Алексаша. – Чтобы такие перестраховщики, как Гамалей с Абоянцевым, разрешили убирать стену на ночь?..

– Ну, не убирать, – лениво поправил брата Натан. – Всего‑навсего приспускать. И чего было не сделать это с самого начала – кемиты народ хиловатый, во всем городе, говорят, не наберется десятка мужиков двухметрового роста. Даже с поднятыми руками им до края стены не дотянуться. А если учесть, что глазеют на нас теперь только детишки да несколько стариков, определенно выживающих из ума, да и то они хором чешут отсюда, как только начинает садиться луна, то я определенно считаю, что установка стены поднебесной высоты была ошибочной с самого начала.

– Да если б они и поголовно были ростом с Петра Великого, все равно на стенку никто бы не полез, – поддержал брата Алексаша. – И даже не потому, что жрецы не велят, – силушки не хватит. Ну, помните по фильмам среднестатистического кемита – абсолютно никаких бицепсов!

– Поглядела бы я на твои бицепсы, – заметила Кшися, – на таких‑то харчах, как тут.

– Кстати о харчах. – Наташа только обрадовался перемене темы. – С «Рогнеды» дразнились, что в Петергофе университетские биологи ввели в своем кафе обязательное кемитское блюдо, на предмет добровольного эксперимента. Им рогнедские транспортники поставляют хвосты от здешних крокодилов. Техника получения сего продукта предельно проста: двое подкрадываются к ящеру и берутся за хвост, а третий над самым ухом…

– Говорит жалобно: сделай милость, отдай хвост! – вклинился Алексаша.

– Третий стреляет холостым патроном. Остальные патроны, естественно, боевые, – до сих пор все гады вели себя с феноменальной сговорчивостью, обламывали сами себе лучшую половину, как наши ящерки, и удирали.