Он заблаговременно позвонил и потребовал, чтобы эта дамочка Бранч ждала его на месте. Но ее не оказалось. Взволнованная секретарша, узнав, кто перед ней, виновато извинилась.

— Мисс Бранч сейчас на съемке. Я передала ей о вашем звонке, но она не смогла отменить ее. Если вас устроит, то завтра в это же время…

— Завтра? — Тео сжал челюсти. Черта лысого он будет ждать! Не на того напала! Одно из двух: или Бранч избегает меня намеренно, или пытается тянуть резину, злобно решил он.

— Так, и где же происходят столь важные для мисс Бранч съемки, не на Луне же? — сурово спросил он секретаршу.

— Конечно, не на Луне, но довольно далеко, — пролепетала та в ответ.

— Дорожная карта у вас есть, черт возьми? Я не новичок в Чикаго и не заблужусь, если вы точно покажете место!

Карта нашлась. И, хлопнув за собой дверью, Тео поспешил в путь.

Час спустя Тео продвигался по тому, что никто в здравом уме не рискнул бы назвать дорогой, матерясь про себя и подозревая: секретарша преднамеренно отправила его черт-те куда.

Что за фильм можно снимать в таком проклятом богом месте? В последние двадцать минут он не видел ничего, кроме довольно унылой холмистой местности. Ни одной машины, ни одного живого существа, только сплошная выжженная засухой пыль.

Мотор протестующе заскрежетал, когда Тео направил машину по сухому руслу, усеянному камнями. На подъеме он сильно газанул, боясь, что мотор заглохнет, и буквально вылетел из низины на крутой взгорок. А тут, тут — откуда ни возьмись — белая лошадь с седоком. Чудом они избежали столкновения.

Не будь Тео столь опытным водителем, быть беде. Завизжали тормоза. Автомобиль пошел юзом и, проламываясь сквозь колючий кустарник, с отвратительным визгом замер в дюйме от огромного валуна. Двигатель кашлянул раз, второй и замолк.

Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем Тео выключил зажигание. Придя в себя, он снял солнцезащитные очки, расстегнул ремень безопасности и тут же выскочил из кабины. Прямо перед ним медленно поднимался с колен наездник.

— Черт, парень! — выругался Тео, бросаясь к нему. — Ты в порядке?

— Вроде ничего, — ощупывая себя, отозвался тот. — А вы?

Тео засмеялся, но его смех скорее был похож на карканье вороны.

— Если не считать дрожи в коленях.

Наездник оглянулся по сторонам — облако пыли — вот все, что осталось от ускакавшей лошади.

— Он дал деру, теперь поди его поймай, — с несчастным видом произнес парень.

— Мне очень жаль. Я не видел вас до последней секунды…

— Что значит не видели?

Тео обернулся. Из толпы, стремительно возникшей, будто из-под земли, к нему обращался энергичного вида мужчина в эспаньолке и тонкой щеточкой усов под гневно дрожащими губами.

— Вы что, ослепли?

— Послушай, приятель, — рассердился Тео. — Я уже сказал, мне очень жаль.

— Что здесь происходит? — раздался властный голос.

Сквозь толпу стремительно протиснулась женщина. По крайней мере, Тео принял ее за женщину. Трудно сказать. Широкополая шляпа прикрывает волосы и большую часть лица в солнцезащитных очках; безразмерная рубашка цвета хаки и потерявшие форму джинсы. Единственное, чего не скрывает это чудище гороховое, — так это ярость.

— Ну? — Женщина отстранила типа в эспаньолке и, уперев руки в бока, уставилась на Тео. — Откуда вы взялись, черт бы вас побрал?

Только тут, оглядевшись, Тео позади толпы заметил камеры, микрофоны и кучу другого оборудования, названия которого даже не знал. Так он же угодил прямо туда, куда надо! Это «Трибуна» ведет свои съемки.