— Как он? — обеспокоенно прошептала она.

— Жив, — коротко ответил Нага.

— Возьми его и ночью перенеси в подвал.

— В тот, что под салоном?

— Да.

— А девчонку?

Жаклин на секунду задумалась, после чего злобно процедила:

— И эту маленькую тварь тоже.

* * *

Выйдя из кабака, граф Александр Прокофьевич Артемьев взял коня под уздцы и пошел к городской ратуше. Ему не терпелось увидеть адъютанта губернатора — капитана Баркова. Он приехал в Оренбург не только для того, чтобы увидеть человека, на которого были возложены обязательства по розыску его дочери. Нет, со дня их встречи еще в Петербурге не потухал в груди графа огонек, который зажег в нем своим твердым обещанием этот честный офицер. О многом думал Александр Прокофьевич, одиноко коротая дни и ночи в своем перешедшем от брата имении, и каждая весточка от Баркова говорила ему, что он дожил до момента исполнения всех своих надежд.

Клерк ратуши быстро нашел капитана, который не замедлил выйти к нему.

— Господи, Александр Прокофьевич?! — воскликнул Александр Васильевич, сбегая по лестнице. — Каким ветром занесло вас в наши забытые Богом края?

— Я приехал, чтобы лично узнать у вас, как обстоят дела с розыском моей дочери, — ответил граф, позволяя Баркову заключить себя в дружеские объятия.

— Но этого не следовало делать, — прошептал ему в ухо капитан, воровато оглядываясь. — Тем более вам не следовало искать встречи со мной!

— Меня обеспокоило длительное молчание из Оренбурга, — попытался неуклюже оправдаться граф. — Только поэтому я решился на эту поездку!

— Больше нас не должны видеть вместе, — сказал капитан. — Сейчас уходите и устраивайтесь в гостинице. Я навещу вас сегодня же ночью!

34

Наступило воскресенье. Этот день был выбран ханом как завершающий для своего визита. Пока «его величество» хан занимался сборами, губернатор Иван Андреевич Рейнсдорп собрал в своем кабинете небольшое итоговое совещание.

Как только вынесенные на повестку вопросы были разрешены, губернатор отпустил офицеров и всех приглашенных, а своего адъютанта попросил остаться. Иван Андреевич беспокойно разгуливал взад и вперед, сунув руки в карманы. Видно было, что он не в духе.

У окна стоял капитан Барков. Он молча внимательно наблюдал за губернатором и ждал, когда генерал начнет разговор, для которого его оставил.

— Как он мне надоел, этот хан ордынский, — сказал Рейнсдорп, продолжая ходить по кабинету.

— Сегодня уж съезжает, — вежливо напомнил Барков.

— Сам знаю. Сколько денежек вбухали в его прожорливую ораву, страшно подумать! На еду, на подарки… Кстати, о подарках позаботились?

— Так точно, Иван Андреевич.

— Сыновьям его, оболтусам, работу подыскал? Жениха нашел?

— Вот здесь пока осечка, господин губернатор, — ответил Барков с кислой миной. — Пока для красотки Ании подходящей партии не присмотрел. Хану нужен зять богатый, влиятельный дворянин, и с хорошей перспективой!

— Да где же мы такого найдем?! — возмутился губернатор.

— Вот и я так думаю! — поддержал его капитан.

— Угораздил же Господь сделать из меня «сваху» к девке никудышной, — недовольно процедил сквозь зубы Иван Андреевич. — Она, говорят, одна целой шайки кайсаков стоит!

— Боевая девка, — согласился Барков. — А люди–то и впрямь посмеиваются над тем положением, в какое вас поставил хан.

— Глупцы! Посмеиваются, видишь ли. А не понимают, что государство должно быть сильным. Разве мы можем одни положить конец набегам шаек киргизов? Мало уже полегло людей! Ради спокойствия на границе не только «свахой» хановой согласишься стать, но и сам веру магометанскую примешь и гаремом обзаведешься.