Один из них подскакал к атаману.

— Капитан Барков! — представился он. — Адъютант его высокопревосходительства губернатора Оренбурга.

— Да, я вас знаю, Александр Васильевич, — улыбнулся приветливо атаман. — Сакмарский атаман я, Донской Данила!

Капитан посмотрел на спящих графа и его слугу, после чего озабоченно спросил:

— Живы?

— Пущай Господа благодарят, что мы подоспели, — хмыкнул атаман. — Еще бы чуток…

Барков склонился над графом:

— Ваше сиятельство, очнитесь.

— Проку в том нету, — сказал подошедший Григорий Мастрюков. — Не знаю, чем его опоили, но дрыхнет барин убитому сродни!

— Вот незадача, — задумался капитан. — Прямо не знаю, что и делать?!

— А что? — спросил атаман. — Может, подсобить, чтоб зараз в город перевезти?

— Нет, нельзя ему в город, — вздохнул капитан, но, увидев удивление на лице атамана, поспешил добавить: — Пока нельзя, понял?

— Как не понять? — пожал плечами Донской, так ничего и не поняв. — Нельзя так нельзя! Вам виднее, Александр Васильевич!

— Ко мне давайте свезем! — удивил всех обычно молчаливый Ларион Санков. — Пусть у меня покуда поживет, Ляксандр Прокофьевич!

— Ты что, его знаешь? — удивились все присутствующие и с нескрываемым любопытством уставились на казака.

— Еще как, — коротко ответил Ларион. — Бывалочи, мы с ним…

Не закончив фразы, он махнул рукой, и все поняли, что он не

произнесет больше ни слова.

— Вот и замечательно, — облегченно вздохнул капитан. — Везите графа и его слугу в свой городок. А убитого, — он с сожалением посмотрел на тело лакея. — А его пока здесь где–нибудь похороните!

Барков вскочил на коня и посмотрел на прискакавшего с ним урядника, который о чем–то оживленно беседовал в сторонке с казаками:

— Прохор, ты что, остаешься?

— Я нет. Я с вами, — отозвался тот, взбираясь на своего вороного.

— А с душегубцами что делать? — спросил атаман, кивнув на притихших разбойников, которые уже смирились со своей горькой участью. — Они еще казака нашего, Луку, сгубить успели.

— Какого Луку? — завизжал Калык, решив вымолить пощаду у капитана. — Не знаю никакого Луку, ваше благородие! Мы… мы…

— Вы что собирались с ними делать, пока нас не было? — спросил Барков, придерживая танцующего под собой коня.

— Повесить, — вздохнув, признался Донской.

— Вот и делайте, что хотели, — удивил его неожиданным ответом адъютант губернатора. — Таких псов бродячих никому не жалко! Может, кто и спасибо вам за глаза скажет.

— Нет! Нет! — завизжал в отчаянии Калык, чувствуя, что зародившаяся в нем слабенькая надежда на спасение вдруг ускользает промеж пальцев. — Смилуйтесь, спасите, ваше благородие!

— Чего ради? — спросил его капитан.

— Я вам расскажу, кто меня тела отвезти заставил.

— Нага, — рассмеялся Барков, пришпоривая коня. — Упокой Господи твою грешную душу, вор и убийца!

Капитан и его спутники ускакали в направлении Оренбурга. Казаки проводили их долгим взглядом, после чего переглянулись.

— Ну что лупитесь? — прикрикнул атаман. — Ясно было сказано, что мертвяка в землю, а душегубов на березу!

Он поискал глазами Лариона Санкова, который в это время бережно укладывал спящего графа в телегу

— Лариошке подсобите второго в телегу уложить.