Пугачев, Федосья и ее муж Андрон Павлов всю ночь провели за столом. Павловы вспоминали, как их насильно увезли из Зимо- вейской в Таганрог по царскому указу и заставили забыть, что они казаки.

— Одни полковники, капитаны и ротмистры вместо атаманов, старшин и есаулов, — сетовал Павлов. — Страмотища… Про вольности забыть велят начисто. Гусаров и уланов из казаков лепят!

— Дык как же это так?! — возмущался Пугачев. — Христа на них нету! Неможно казака от вольности отречься заставить!

Вспоминали детство, вылазки на речку, ночное, мальчишеские проказы…

Утром следующего дня Емельян и Андрон собрались на охоту. Расставив капканы на сурка, они спустились к ручью.

— Ну что, потопаем до избы? — спросил Андрон, вдоволь испив студеной родниковой водицы.

— А капканы? — спросил Пугачев.

— Никто их не тронет, — уверенно заявил зять. — Меня тут каждый знает.

— Слышь, Андрон, а не надоела тебе жизнь такая подневольная? — спросил Пугачев. — Маята, а не жизнь…

— Я уже давно Федосье талдычу, айда, мол, сбегем отсюда, — проворчал зять.

— А она что? — насторожился Пугачев.

— То хоть сейчас айда, а то хныкать возьмется. А так–то, ежели с Федосьей, то на Русь пошел бы, — ответил зять. — А ежели один, то на Сечь Запорожскую!

Пугачев расправил плечи, потянулся и рассмеялся:

— Башка твоя садовая, Андроха. Кто же на Сечь или на Русь нынче бежит? Хватятся и искать начнут зараз в этих направлениях. Нынче многие туда бегут. А властям ведомо про это.

— Дык что ж, и мест куда бежать уже не осталось?

— Отчего ж, остались эдакие местечки, — загадочно улыбнулся Пугачев.

— И где? — заинтересовался зять.

— На Тереке. Там искать вас никто не будет! И ближе, чем на Сечь Запорожскую, и гораздо ближе, чем на Русь.

— Ух ты!

Павлов сидел, как на иголках. Пугачев наблюдал за ним, а про себя ухмылялся: «Помани тебя пальцем, зятек, и ты прямо сейчас на Терек подашься…»

Возвратившись домой, они увидели поджидавшую их на крыльце Федосью. Увидев брата и мужа, она тут же взялась за самовар.

— Слышь, Федосья, — дуя на дымящийся чай, осторожно начал Андрон. — Емелька вон на Терек утекать предлагает. Может, махнем? Говорит, что житуха там привольная, не чета здешней. И река тебе, и лес, зараз…

— А ежели словят? — засомневалась Федосья.

— Кто туда бежит, не словят! — уверенно заявил Пугачев. — Атаман Терский всех утекальцев зараз привечает. Ему еще государь сее разрешил!

— Знать бы дорогу туда, — вздохнул Андрон.

— Я знаю, — сказал Емельян. — Ежели на Терек драпать порешите, то зараз и я с вами!

Перед рассветом двое всадников подъехали к воротам дома Пугачевых.

— Ворота на запирке, — сказал Емельян.

Пугачев прямо из седла взобрался на гребень плетня и увидел в одном из окошек чуть тлеющий огонек лампы. Фитиль был сильно привернут.

Он перевалил через плетень, открыл изнутри ворота и впустил во двор зятя. Постучал в дверь. Довольно долго внутри было тихо. Потом раздались сонные, недовольные голоса.

— Ни днем, ни ночью покою нет! — пробурчал голос матери за дверью.

Мужчины вошли в дом.

— Я на Терек собираюсь с Федосьей и Андроном, — объявил матери и жене Пугачев. — В Таганроге им житья нет, вот они и собрались бежать на Терек, где воли столько, хоть отбавляй…

Но мать и жена воспротивились желанию Емельяна.

— Опять нас бросать с детьми собрался, — рыдала Софья.