— Ну а вы чего толчетесь? — прикрикнул Демьян на толпящихся казачек. — Аль делов дома поубавилось?

Пристыженные и напуганные женщины спешно разошлись, и первой от колодца исчезла Маланья. Она бегом помчалась домой, подхватив коромысло и так и не наполненные водою ведра. Последней унесла ноги Дорогина Кланька, ощупывая свой опухший нос и держась за бок. Брошенный Григорьевым камень, как это ни странно, даже не коснулся огромного Демьяна, а пребольно ударил в бок крикливую Кланьку, у которой аж искры высыпали из глаз от сильной боли.

Демьян подошел к Авдотье. Девушка едва не упала на землю от страха. Но гигант лишь добродушно улыбнулся и, как пушинку, подхватил ее на руки.

— Айда отнесу тебя домой, душа–девица.

Затем он посмотрел на Анисью:

— Указывай дорогу, матушка. Меня еще барин дожидается, и долго задерживаться мне неможно!

* * *

Капитан Барков и Безликий навестили графа впервые за длительный срок его пребывания в Сакмарском городке. Они пришли в дом Лариона Санкова и расселись за столом. Безликий горящими от ожидания глазами впился в лицо графа.

— Наломали дров, теперь глаз казать боитесь, — с первых же слов обрушился на них с обвинениями Александр Прокофьевич. — Машеньку вовремя не отняли у Чертовки, а теперь… Точка! Я решительно требую немедленно найти мою дочь! Как вы будете исправлять свои промахи, я не знаю и знать не желаю! Денег надо? Дам сколько угодно. Только отговорок не потерплю больше.

Капитан Барков начал намекать, что в постигшей их неудаче больше всего вины самого графа, что его приезд в Оренбург и неудачная попытка самостоятельно освободить Машеньку не привели ни к чему. В результате вся проделанная работа сведена к нулю, а сам граф едва остался в живых, и то благодаря лишь слепой случайности. Если бы ехавшие в Оренбург сакмарские казаки не подоспели вовремя…

— Мы перерыли гостиницу, шляпный салон, но следов девочки так и не нашли, — вздохнул сокрушенно Барков. — Теперь ее отыскать очень трудно. Появились обстоятельства…

— Какие? — озабоченно спросил Александр Прокофьевич и сел за стол, готовясь слушать.

Барков, волнуясь и сердясь, давал путаные объяснения. Безликий, дрожа от нетерпения, порывался вмешаться, но сдерживался.

— А он при тебе кто? — без видимой связи с темой беседы спросил граф Артемьев, небрежно кивнув на Безликого.

— Он тоже занят поиском вашей дочери, Александр Прокофьевич.

— Так, так. Ну, я вас слушаю дальше.

Барков продолжал доказывать и возражать. Граф снова поглядел на Безликого:

— А каково ваше мнение, господин без имени и фамилии?

И, не дослушав, спросил, как долго он состоит на государственной службе, большой ли опыт. Горящие глаза Безликого ему нравились. И Безликий считал, что требование графа выполнимо и справедливо, что Машеньку найти вполне возможно, если не оставлять без пристального внимания Жаклин, ее смуглого слугу и хитроумного француза Анжели.

— Так, так, — пробормотал граф и вдруг сказал прямо: — Так что, уважаемые господа, мои требования считайте приказом. Ваши возражения, Александр Васильевич, я выслушал и считаю их несостоятельными. Напрягитесь — и сделайте.

Барков покраснел, скривился и выдавил из себя:

— Ваш приказ есть приказ. Но я предупреждаю, что при таких требованиях… при таком положении… при таких темпах… я… я просто не могу заниматься поисками Машеньки.

— Не можете? — задумчиво переспросил граф и помолчал. Взволнованное, оживленное лицо Безликого снова попалось ему на глаза.