— А вот этого я не ведаю, Ляксандр Прокофьевич. Теперь вам и впрямь лучше уехать. Я не слыхал, чтоб Мариула зла кому чинила, но и врагов ееных не знавал тоже.

— Ты хочешь сказать, что она может причинить мне вред?

— Не ручаюсь, но от обиды человек что хочешь сотворить мо- гет!

5

Ляля не знала, как встретит ее богатая дама, к которой они с Вайдой ехали на бричке, но в душе царила смутная тревога. Лишь острая нужда в деньгах заставила ее поддаться уговорам цыгана и ехать с ним.

И сердце билось учащенно, и какие–то смутные надежды разгорались в нем.

Ляля думала: как держаться при встрече с женщиной, которая пригласила ее к себе, а для чего, не сказала. А может, Вайда утаил от нее истинную цель визита? От этого подлеца можно ожидать всего, что угодно, включая ложь и предательство. Она уже не раз пожалела о том, что спасла Вайду от верной смерти. Вместо благодарности Вайда превратился в настоящего демона. Он не оставлял теперь Лялю без внимания ни на минуту.

Что связывало их? Вайда был привязан к Ляле не только упорно отвергаемой ею любовью, но и явной немалой выгодой. Но кем он был для нее? Сообщником? Охранником? Бессовестным вымогателем или ее хозяином? Всего, вероятно, было понемногу. Ляля ненавидела его всем сердцем, презирала и боялась.

— Сделаешь все, что тебя попросят! — предупредил девушку Вайда, весело улыбаясь и погоняя кнутом резво скачущую лошадь.

Ляля промолчала. Но это не испортило хорошего настроения цыгана.

— Тебя там не сожрут! — выкрикнул Вайда, точно подслушав ее тревожные мысли. — Ни тебя, ни скулящего в твоем брюхе волчонка.

Ляля промолчала. Она уже привыкла к постоянным злым насмешкам Вайды над ее беременностью, а потому пропустила прозвучавшее оскорбление мимо ушей.

Они подъехали к шляпному салону в центре города. Их встретил вышедший из салона, одетый по европейской моде, но сильно похожий на азиата человек. Глядя на Вайду, он укоризненно покачал головой, после чего жестом пригласил их войти. Поднявшись по лестнице на второй этаж, они оказались в крохотном коридорчике. Здесь слуга попросил их подождать, а сам исчез за дверью, за которой размещались хозяйские покои.

Десять минут ожидания потянулись, как десять лет. Ляля поежилась и поправила на плечах платок. Ей вдруг сделалось так холодно,

словно она окунулась с головой в прорубь. А сердце… Ее горячее сердце едва не превратилось в кусочек льда. Ляля с трудом подавила в себе вдруг возникшее желание немедленно убежать из этого дома, так как Вайда все равно не позволил бы ей этого сделать. И она твердо решила повидаться с пригласившей ее дамой, а там время покажет, что делать…

Почти бесшумно открылась дверь. Появившийся в проеме слуга знаками пригласил войти. Из хозяйских покоев пахнуло таким леденящим холодом, что Ляля едва не задохнулась, как от свирепой снежной бури, заставшей ее одну, зимой, в дикой степи.

Встретившая их хозяйка обладала прекрасными манерами и внешностью. Одета она была безупречно. Ее наряд был великолепен, но не пышен; она носила драгоценности, невольно притягивавшие взоры, но словно не замечала этого их свойства. Видно было, что хозяйка умела украшать себя.

При всем внешнем великолепии встретившая их женщина излучала зло. К сожалению, кроме Ляли, никто не мог видеть и чувствовать это. Только она безошибочно разглядела всю сущность богатой дамы, прочтя ее, как открытую книгу.

Основной отрицательной чертой хозяйки дома, пожалуй, была бессердечность. Она вращалась среди людей, оказывала им какие–то услуги, но никто не замечал, насколько ей безразлично чужое счастье и благополучие. Ляля с внутренним содроганием видела, как много она могла была сделать, чтобы испортить или отравить жизнь всем живущим. Зло было ее сущностью, и, судя по всему, оно вполне удовлетворяло ее…

— Черная душа, — тихо проговорила Ляля, не зная, откуда у нее взялась смелость.