Дни и ночи он проводил в одиночестве, запертый и забытый. Дверь в его конуру не открывалась даже днем; изредка могли принести корку хлеба и воду.

Но в прошлую ночь его сердце дрогнуло: за дверью он услышал тихие крадущиеся шаги. Не видя ничего, Архип прислушивался к темноте.

«Палач? — ошарашила мозг ужасная догадка. — Чертовка подослала ко мне своего слугу, проклятого японца, чтобы убить? Дай Бог, если бы это было так! Могила спокойней, чем эта кошмарная сырая темница…»

— Господи, о чем мои помыслы грешные? — прошептал, испугавшись собственных мыслей, Архип. — Надо гнать их.

«Я готов кажный день терпеть муку, — начал отгонять черные мысли он, — любые мучения, но жить, обязательно жить, покуда не увижу светлый день!»

Он горько усмехнулся и так же мысленно возразил себе с упреком: «Несбыточные мечты. Уже сколько дней я обнадеживаю себя: это будет сегодня. Завтра дождусь. Ожидание неизвестно чего хужее смертушки лютой. Теперь довольно! Сыт по горло этой жизнью. Хорошо бы помереть».

Скрипнув петлями, дверь осторожно распахнулась. Он замер. Но дверь снова закрылась.

«Кто же это? Кто–то вошел? Кто тут? Или тот, кто открывал дверь, вовсе не зашел? Еду и воду мне приносят со свечой. А сейчас? Надо молчать. Эдак я скорее все узнаю. Это неспроста…»

Он насторожился, вслушиваясь в темноту.

— Кто там? — громко спросил Архип. — Не таись, отзовись!

Ни звука, ни движения.

— Кто ты? Человек, животина али сам сатана? Ну, говори!

— А ты кто? — тихо прозвучал от двери испуганный женский голос.

— Я пес, сидящий на цепи, — горько ухмыльнулся Архип, поняв, что голос принадлежит не Жаклин. — Но тебя не укушу, не пужайся.

— Как здесь темно и сыро, — так же испуганно прозвучал голос незнакомки. — Я…

Голос оборвался, и послышалось частое дыхание.

— Что с тобой? — напрягся Архип, да так, что цепь звякнула.

— Я боюсь, — ответила незнакомка. — Ой…

— Я сейчас, — рванулся в ее сторону он. Но цепь не пустила. Попробовав привстать, он качнулся и упал на спину.

Архип не хотел пугать навестившую его незнакомку, но она испугалась и воскликнула:

— О Аллах, помоги!

— Ты магометанка? — удивился Архип.

— А разве тебе не все равно? — еле слышно прошептала она.

— Ты права, мне все едино, — ответил он, оживляясь. — Хотелось бы поглядеть на тя, голуба? Небось служанка моей мучительницы?

— Да, служанка, — ответила утвердительно таинственная незнакомка. — А ты почему здесь? Почему на цепи?

Архип рассердился.

— А ты у госпожи своей паскудной о том поинтересуйся, — зло ответил он. — Выкрала меня из избы, а теперь вот здесь похоронила.

— Так ты не преступник? — прошептала незнакомка.

— Преступников в остроге государевом держут, а не в подполе под домом… Послухай меня, девица, — обратился к гостье Архип. — Ты мне веришь, что запрятан я сюда безвинно?

— Н-нет, — честно призналась она.

— Тогда почему не уходишь? — спросил Архип.

— Сама не знаю, — ответила гостья. — Хочется побольше узнать о тебе и почему ты заперт в этом отвратительном месте?

— Что ж, слушай, — тяжело вздохнул Архип. — Покуда есть жала- ние. Писаных книг я читать не умею, не знаю, как судят по–писаному. Но, хвала Господу, походил я по свету немало, видел и добро, и зло, и посему сужу по собственному разумению.