— Значит, это мне предстоит выяснять самому, — вздохнул Барков и перевел взгляд на Анию. — А ты что можешь мне сказать, «служаночка»?

— Нет, это я жду, что скажете мне вы, господин капитан! — парировала девушка.

— А капитан скажет так, — хмыкнул Барков. — Возвращайся к себе и как следует отдохни. — Он перевел взгляд на Архипа. — А тебе, казак, еще немного подождать придется. Еще пару дней на цепи выдержишь?

— Господь терпел и нам велел, — невесело ответил Архип. — Куда деваться–то… Выдюжим!

— А теперь пора разбегаться, — сказал Барков. — Засиделись мы тут и об осторожности позабыли!

Он взял за плечи Анию и легонько подтолкнул ее к выходу:

— Бегом к себе, «служаночка», и больше в подвал ни ногой! Не искушай судьбу, девочка, она может «осерчать» на тебя и взбрыкнуть кобылой!

14

Свой отряд Ергаш привел в дальний аул, прячущийся в сердце степи, на берегу безымянной речушки. Несколько лет подряд Ергаш был грозным сабарманом. Он промышлял разбоем в степи, близ уметов и городков казаков, захватывал зазевавшихся людей и продавал их в рабство. Отряд Ергаша был неуловим. Воины подчинялись

строгой дисциплине и были беспощадны, как и их предводитель, который упивался своим могуществом. Но с появлением в степи банды беглых каторжников немеркнущая, казалось, слава Ергаша затрещала по швам.

Все его беды начались с того, что он решился напасть на обоз кандальников, который следовал в Кустанай. Около сотни казаков- кандальников охраняло всего лишь пять десятков конвойных, с одним офицером во главе. А если их всех сложить вместе и продать на невольничьих рынках Хивы или Бухары? Вырученная за сто пятьдесят человек сумма обещала быть настолько огромной, что Ергаш даже боялся мыслить о ней. Ему не терпелось сорвать этот куш, и он был уверен, что сделает это!

Но все получилось иначе, не как планировал грозный сабарман. Капитан Окунев достойно встретил отряд Ергаша своими малочисленными силами. Капитан умело организовал оборону и, к удивлению как воинов Ергаша, так и самих «кандальников», взял и снял с них кандалы…

Вот тут–то и началось. Казаки не затаились под телегами, как хотелось бы сабарману и его джигитам, а превратив свои цепи в грозное оружие, смело вступили в схватку с превосходящими их по численности конниками Ергаша. Очень многие воины сабармана в тот памятный день легко расстались со славой джигитов и разбежались кто куда. Да и сам Ергаш вынужден был отказаться от боя, добычи и бесславно уносить подальше ноги.

От некогда грозного отряда осталась лишь пятая часть. И много свирепой воли пришлось проявить Ергашу, чтобы вновь пополнить свои ряды. С двумя сотнями воинов он начал рыскать по степи, грабя и убивая как казаков, так и купцов, чем вызвал недовольство хана Хивы, эмира Бухары и самого главного своего союзника и покровителя — хана Малой Орды Нурали.

Неожиданно, возвращаясь из Оренбурга, хан Нурали сам нашел в степи Ергаша. Он знал сабармана с детства и покровительствовал ему. Таков был для встречи предлог. На самом деле хан велел Ергашу прекратить свой промысел в степи, у границ Оренбурга и увести воинов «на постой» в Малую Орду.

Ергаш пообещал хану прекратить набеги, но слова своего не сдержал. Жадность взяла верх над благоразумием и в конечном итоге

сабарман Ергаш оказался вне закона. Путь в Хиву, Бухару и Малую Орду был для него заказан. Может быть, не навсегда, но надолго.

Без достаточного пополнения, без покровительства, без продовольствия Ергаш уже не мог действовать активно. Пока он не озлобил кандальников–казаков, сабарману и его людям жилось легче.