Взяв ружье, небольшой запас зарядов и краюху хлеба, Архип вышел за ворота. По привычке бросив мимолетный взгляд на стены крепости, на крышу дома Мариулы, он кисло улыбнулся и пошагал в лес.

Выйдя на проселок, кузнец быстро отыскал знакомую тропу и ускорил шаг. Настроение стало улучшаться. За высокими деревьями, у берега реки Сакмары скоро открылись густые шиповни- ковые заросли. Горячий летний ветер доносил оттуда шум, долгий и глубокий. Архип полной грудью вдохнул воздух и вступил в цепляющиеся за одежду заросли шиповника.

Славное дело — охота…

Но Архип, хоть и был рьяным охотником, сейчас думал о другом. Как много земли занимали густые шиповниковые заросли! А сколько в них водилось зверья и птицы — не счесть. Однажды ему даже пришлось здесь встретиться с голодным подраненным волком. Пришлось схватиться с матерым врукопашную и задушить его…

Сбоку вспорхнул фазан и, немного пролетев, опустился впереди, в зарослях. Архип снял с плеча ружье и взвел курок. Слева от него вспорхнули еще две птицы. Архип вскинул ружье, нажал спусковой крючок. Прогремел выстрел. Подстреленный фазан камнем свалился в кусты.

Окружавшая кузнеца тишина была разорвана. Отовсюду стали взлетать сотни встревоженных птиц. Глупые, они не понимали, что устроенный ими самими же переполох только на руку охотнику. Архип стрелял, быстро перезаряжал ружье и стрелял снова.

Прекратил палить он лишь тогда, когда осталось всего два заряда. Сняв вещевой мешок, Архип бродил среди цепляющихся кустов и подбирал запутавшихся в них мертвых птиц.

Когда он добрался до берега затона, стая уток поднялась с воды и пролетела над его головой. Воздух зашелестел от взмахов сотен крыльев. Архип невольно залюбовался птицами.

Сзади с легким треском шевельнулись кусты, словно их раз–двинули рукой. Архип оглянулся: кто–то ходит. Вероятно, крупный зверь. Зарядив ружье одним из двух оставшихся зарядов, он взвел

курок. Все внутри радостно затрепетало от ожидания крупной добычи.

Осторожно ступая, чтобы не вспугнуть животное, Архип двинулся в сторону затона. У берега он едва не наступил на подстреленного вяхиря и нагнулся, чтобы его поднять. И в это время сзади грянул выстрел.

Пуля разорвала кожу на бедре, но, не задев кости, улетела в заросли. Зазвенело в голове. Архип попытался выпрямиться, оглянуться. Но раздался второй выстрел, и Архип со стоном грохнулся на землю и замер, только верхушки прибрежного торна сильно закачались.

Вторая пуля пробила грудь, но, к счастью, не задела жизненно важных органов. Когда Архип открыл глаза, огонь жег его тело. Кузнец шевельнулся, и тогда нестерпимая боль пронзила внутренности. Он прикрыл глаза и попытался понять, насколько тяжело ранен и хватит ли сил добраться до дома Мариулы.

Казак крикнул что было мочи, но лишь слабый хрип вырвался из его кровоточащей груди. В душу закрался страх.

Архип не хотел поддаваться этому чувству и решил ползти. Он собрался с силами и, зажав кровоточащую рану на груди, пополз вперед.

18

Этим же утром двор Данилы Донского огласился душераздирающим криком. Разъяренный атаман держал в руке камчу. Лицо его горело, глаза яростно сверкали, он трясся от гнева. Перед ним завывал от боли, закрывая голову руками, Пантелей Еремин. По лицу казака струилась кровь; по двору дикими прыжками скакал атаманов конь Кыргыз.

— Ах ты, вражина! — орал Донской. — Ты почто мою скотиняку губишь? Это так ты долг свой передо мной отрабатываешь, голодранец?

— Дык, я зараз как лучше хотел, — хрипел Еремин и смотрел на грозного атамана затравленным взглядом. — Я ж хотел, чтоб Кыргыз водицы испил. Он же запалился от скачки.

Донской побледнел, бросился на провинившегося казака и замахнулся большим волосатым кулаком:

— Сейчас как двину вот в рыло, песий сын.