— А для чего он барыне твоей понадобился?

— Я‑то почем знаю, — солгал Нага, внимательно вглядываясь в лицо больного. — Постой, а не ты ли будешь Архипом Санко- вым?

— Буду им я, — не стал отрицать кузнец. — Но в толк не возьму, барыне твоей для чего я?

— Не знаю, — вздохнул довольный удачной встречей Нага. — Раз послала за тобой, значит, видеть сильно желает!

Архип ненадолго задумался:

— А барыня твоя кто? Может, я ее знаю?

— Возможно, — согласился Нага, не спуская с кузнеца пристального взгляда. — Француженка она, из Парижа приехала. А зовут ее Жаклин!

— Нет, такую я не знаю, — уверенно заявил Архип. — А барыне своей передай, что не могу я сейчас к ней приехать. Сам видишь, раненый я.

— Раненый? — теперь пришла очередь Наги удивляться. — А я думал, что ты просто захворал. Тогда тебе все равно со мной ехать надо! Врачу тебя покажу.

— Для чего? У нас Мариула есть, травница–ведунья.

— А врач лучше! — настаивал Нага.

— Нет, я все же лучше у Мариулы долечусь.

Нага занервничал. Нужно было срочно придумать, как заставить казака ехать с ним в Оренбург. Угрозы не помогут. Уговоры уже не помогли. Остается…

— Если ты со мной поедешь, я заплачу! — сказал Нага.

— Ха–ха–ха, — расхохотался Архип.

— Я много заплачу.

Кузнец захохотал еще громче.

— Скажи, чего тебе надо? — взмолился Нага. — Она же меня со света сживет!

— Что, змеюка такая? — Архип перестал смеяться и посмотрел на японца с сожалением.

— Еще какая! — притворно сокрушался тот, внутренне ликуя, что простодушный упрямец неожиданно попался в ловушку. — Тебе–то она ничего не сделает. Ты казак и человек вольный. А вот я…

Нага сказал это так искренне, что сам едва не поверил. Он даже прослезился, чем окончательно сломил упрямство Архипа.

— Я бы поехал, — сказал казак, глубоко вздохнув. — Ну ты же видишь, каков я. И конь мой у Мариулы.

— Ничего, я для тебя бричку подгоню! — едва сдерживая закипевшую внутри радость, сказал Нага.

— В нашем городке нет бричек, — покачал головой Архип.

— Для тебя я из–под земли ее достану!

* * *

Свежая земля, выбранная из могилы, образовала бугор. Атаман Донской поднялся на него, поднял руку, и все вокруг сразу смолкли. Но с чего начать, какие слова найти?.. Он смотрел на людей, окруживших гроб.

— Прощевай, Авдей! — сказал он, и слова вдруг полились сами собой. — Ты помер дома, на руках любящей тебя родни. Но ты настоящий казак — храбрый воин, никогда не таившийся за спинами товарищей! — Донской обвел глазами толпу, и одобрительный гул пронесся над крепостью. — Ты помер, но детки твои живы. Один на войне, другой… выполняет мое поручение, а третий подле твоего гроба стоит. Мы всем миром поддержим твою осиротевшую семью, а ты спи спокойно, Авдей, и пущай землица тебе будет пухом!

Атаман замолчал, глаза его остановились на лице покойного казака.

— Прощевай, Авдей! — прозвучал над головами казаков чей–то громкий голос. — Прости всех нас, коли что…

На гроб положили крышку. Четверо казаков взяли его и начали опускать в яму. Вот уже земля ударилась о крышку, и скоро над могилой вырос высокий холм.

— Айдате домой к Барсуковым, люди добрые! — прокричал Никодим. — Всенародно помянем покойного чем Господь послал…

28

Жаклин сидела в своем будуаре и изнывала от тоски. Она с нетерпением ожидала возвращения Наги, который обещал ей привезти Архипа.