— Хорошо, я буду приезжать посидеть с вами.

— И мы будем болтать?

— Как сегодня. Вы живете близко отсюда?

— В нескольких милях.

— А где именно?

— Я служу в гарнизоне форта Дюкэна.

— Форт Дюкэн! Я не знаю его, но я часто слышу о нем.

— От кого?

— От… от моего отца, — отвечала молодая девушка, после легкого колебания.

— Ваш отец! Чем он занимается? Он — колонист? При этом простом и вполне естественном вопросе молодая

девушка задумалась и побледнела, несмотря на все старание

скрыть это от глаз своего собеседника.

— Вы не хотите огорчать меня, Луи?

— Сохрани меня Боже!

— В таком случае никогда не говорите мне о… о моем отце. Все подобные вопросы могут угрожать ему большою опасностью. Вот все, что я могу вам сказать о себе: мы живем одиноко среди леса… Отец, по мере сил, старается исполнять все мои малейшие желания. Моя улыбка делает его счастливым. Мы любим друг друга и пока спокойно живем в своем уголке. Я умоляю вас, Луи, как в моих, так и в ваших интересах не пытайтесь отыскивать наше убежище! Дайте мне клятву, что вы исполните мою просьбу!

— Клянусь вам, Анжела.

— Благодарю.

— Ну, а если какие-нибудь непредвиденные обстоятельства столкнут нас лицом к лицу?

— Значит, так будет угодно Богу, и я не стану упрекать вас за это. Помните, что все, что ни делает Господь, все к лучшему.

— Итак, завтра вы приедете сюда?

— Я приеду завтра и буду приезжать каждый день. А теперь мы должны расстаться.

— Уже? — печально проговорил Луи.

Так нужно, друг мой. Мне предстоит еще длинный путь, чтобы добраться до дому. Если отец вернется без меня, он будет беспокоиться и отправится меня разыскивать, и я дрожу при одной мысли о том, что он может застать нас здесь.

— Разве мы делаем что-нибудь дурное?

Подобный вопрос был более чем странен в устах молодого и блестящего начальника Золотой Ветви. А между тем вопрос был сделан совершенно искренно: любовь — волшебник, от нее дураки умнеют, а умные глупеют.

— Ровно ничего, — отвечала Анжела, улыбаясь, — но я так счастлива, когда вижу вас, что меня пугает все, что может помешать мне быть с вами.

— Вы очаровательны! — мог только сказать капитан.

— Нет, я вас очень люблю и это заставляет меня быть осторожной и благоразумной. Вы будете думать обо мне сегодня и завтра?

— Спрашивать меня об этом — значит оскорблять меня.

— Я тоже все время буду думать о вас, я в этом уверена. Таким образом, мы даже в разлуке будем как бы вместе.

С этими словами она высвободила свои руки из его рук. Затем она быстро и ловко прыгнула в свою пирогу и схватила весла.

— До завтра, Луи, — крикнула она еще раз на прощанье.

— До завтра, Анжела.

— Счастливый путь, — счел с своей стороны нужным сказать и Золотая Ветвь.

Пирога отошла от берега и вскоре скрылась за поворотом реки. Офицер остался один на берегу, неподвижный, охваченный странным волнением.

— Я люблю, люблю ее! — воскликнул он, не обращая никакого внимания на подошедшего к нему вестового. — Я безумно люблю ее!

— И вы совершенно правы, капитан. Молодая особа стоит того, чтобы потерять несколько голову; но это, по моему мнению, нисколько не мешает нам собраться в дорогу и ехать обратно в форт Дюкэн.

— Хорошо, едем. Зато завтра!.