Напарник поморщился. Ему явно не нравилось происходящее.

— У местных, тех, что проповедуют религию сикхов, что-то вроде временного иммунитета, — Махиндер дернулся, будто брезгуя даже просто смотреть на старика. — Дерьма кусок! Проклятья действуют на нас не так сильно, как на пришлых, вроде тебя. Да-да, я здесь тоже родился, так что формально я тоже сикх! Но такой вот такой поберушкой, как этот старик, я не стал и не стану никогда! Лучше мириться со взятками руководству универа, чем тут прозябать в бедности!

— Не спорю. На кусок хлеба можно заработать по-разному. Что с Амбани?

— Забудь про него. Чем меньше внимания мы уделяем этому попрошайке, тем быстрее он отсюда свалит.

Да и черт с ним. Мы стали делать вид, будто назойливого старика и вовсе нет. С первых шагов внутрь древнего прямоугольного храма, стало ясно что неизвестные мастера прошлого делали его совершенно не в духе индийской культуры с ее колоннами и симметричными рисунками на лепнине, вокруг центральной идеи какого-то божества.

Напротив. Тут чувствуется стиль египетских гробниц, на стенах которых жрецы оставляли объемные информативные сообщения потомкам. Левая стена храма здесь имеет барельефы и записи на мертвом языке. Правая, выполнена в утилитарном стиле, без излишеств. Статуи людей присутствуют, но судя по общей композиции и размеру фигур, выходит, что они скорее прислуга, чем главные персонажи. Причем прислуга для тех, чья история рассказывается на барельефах.

Используя телекинез и лезвие меча, я очищал стены древнего строения от корней и прочего мусора, мешающего рассмотреть барельеф. Сразу видно, что здесь десятилетиями никто не убирался. Махиндер параллельно со мной составляет общую картину, сравнивая открывающиеся фрагменты. Без знака в форме ноты, не всегда было понятно, где начало, а где конец. Иногда приходится читать тексты по кругу, от внешнего края к центру, где и разворачивается кульминация картины. Типичный ход древних, не имевших стандартов письменности. Иногда виден шрифт и объемные рисунки, идущие строго слева направо, как некий перечень. В целом казалось, что это не просто храмовый комплекс, а музей, рассказывающий некую историю.

Меч и телекинез хорошо справлялись с накопившимся за года мусором. Кое-где проще было и вовсе использовать магию земли, убирая то, что скопилось по углам. Старик Амбани первое время ходил с выпученными глазами, бормоча что-то пугливо-матерное на хинди. Потом привык к странностям платежеспособных клиентов и стал наблюдать за нами из угла храма.

Махиндер остановился у стены рядом со входом в храм.

— Чудо, видишь два знака ноты у подпирающей колонны? Да, вот эти закорючки? Тут раньше находилось начало истории, но барельеф разрушен. Время, сырость и ветер не пощадили эту часть храма.

— А дальше? Эти странные человечки на рисунках. Кто они?

Индус пожал плечами.

— Не знаю. Смотри по спирали и сам поймешь. Тут рассказывается история народа, жившего в этих краях тысячу лет назад. Тот овал с трещинами — старая карта долины реки Инд. Дальше на добавленных позже рисунках показаны иностранцы, которые прозвали местное население индусами «теми, кто родился в долине реки Инд». Скорее всего, те человечки — это английские колонизаторы и речь идет о 14–15 веках. То есть примерно за 150–200 лет до Битвы за Будущее. В центре спирали, даже не знаю… если брать за основу ведическую мифологию, это скорее всего апсара и гандхарв. Мужская и женская версия полубогов, проще говоря. Вот эта пара символов, явно египетских, мне знакома. Они означают «великие учителя.»

Я напряженно кивнул, сверяясь с хронологией. Речь явно не о Дворцах и Полубогах, как фракциях и классе силы.