Если он может сделать так, когда спит, стоит представить, как хорошо с ним, когда он будет бодрствовать!

О, боже, что я наделала?!

Я просто воспользовалась спящим человеком!

Я не заметила, как Ник напрягся, и его руки сжали меня сильнее. Я чувствую влагу снизу моей голой спины.

Что он...? Он кончил!

Уф, теперь еще хуже!

О, боже!

Я плохо себя чувствую. Я буквально чувствую, как будто меня стошнит. Мой желудок стягивает в узел. Мне так стыдно.

Ник расслабляется вдоль моей спине, его руки двигаются от моих самых интимных зон обратно к моей талии.

Его рот напротив моего ухо, и он шепчет мечтательно:

— Тина.

Ух, ты!

У него был не просто грязный сон. Это был сон обо мне! Я хочу прыгать от радости. Я улыбаюсь, так широко, как могу, когда зеваю.

Вот. Это. Да. Стоило ждать пять лет, чтобы получить оргазм от него.

Немного странно, что звезда моей фантазии спит рядом со мной. Интересно, что Тина подумала, если бы узнала, что я делал с ней во сне? Это было так реально.

Я люблю задницу Тины. Мягкая, круглая, но упругая.

Это не удивительно, что мне снился сон о ней. И я прижимался к ней всю ночь.

Обычно во сне она проделывает со мной грязные штучки. Этот сон был нежным.

Но горячим, это было, как будто я на самом деле прикоснулся к ней. Я до сих пор чувствую ее изгибы.

Думая о девушке из моего сна, где она кстати?

Я открываю глаза и смотрю вокруг. Я вижу солнце за шторами, и моя кровать пуста.

Она, должно быть, выскользнула, пытаясь не разбудить меня.

Я сижу и тру лицо. Я улыбаюсь. Мне понравилось, что Тина была со мной в постели.

Я никогда не провожу ночь с девушками. Моя спальня — мое святилище. Мое место, чтобы расслабиться и отдохнуть.

До настоящего времени я никогда не хотел привести девушку в свою постель.

Если бы я знал, что она согласится, то попросил бы Тину переехать ко мне и разделить мою кровать навсегда.

Кто знал, что сон может быть таким приятным?

Я вылезаю из-под одеяла и иду в ванную, чтобы принять душ. Я раздеваюсь и снимаю боксеры.

Какого черта? Я кончил во сне? Мне что пятнадцать?!

После душа я нахожу другую пару боксеров и отправляюсь туда, где я уверен, будет Тина.

Я иду на кухню и нахожу Тину, которая стоит спиной ко мне. Пижама выглядит так сексуально на ней. Когда она тянется в шкаф за специями, низ шорт задирается. Мило.

Она сделала тесто, чтобы приготовить блины. Я люблю блины. Моя мама делает блины, когда я здесь по утрам.

Я подхожу к ней сзади, обнимаю ее за талию и хихикаю, когда она визжит.

Она оборачивается, толкает меня в плечо и кричит:

— Боже, Ник! Ты напугал меня до чертиков!

Она пытается изобразить презрение, но улыбается. Я придвигаюсь к ней ближе, держа руки на ее бедрах, и спрашиваю:

— Как спалось, милая?

Тина сглатывает. Она говорит тихо:

— Просто отлично. Тебе как спалось?

Я широко улыбаюсь и говорю:

— Лучший сон за многие годы.

На ее щеках вспыхивает румянец, и она поворачивается к плите. Она прочищает горло и говорит:

— Я делаю блины для всех. Можешь посмотреть проснулись ли они?

Я подхожу к спальням и стучу. Макс первый, кто открывает дверь, я смеюсь, глядя на него. Он черно-синий. Его нос распух, а губа разбита. Я смеюсь так сильно, что упираюсь одной рукой в дверную раму и держусь другой за живот. Я не могу поверить, что маленькая Тина нанесла такой ущерб такому большому парню.

Он хмуро смотрит на меня и говорит:

— Смейся-смейся, болван.

Затем он идет в комнату Сиси, чтобы разбудить ее.

Я иду на кухню. Тина уже напекла стопку блинов. Она напевает, пока готовит.