Но остается вопрос, могу ли я иметь то, что желаю?

Больше не твердый?! Получай, член!

Тина сидит за моим стол на стуле, повернутом боком. Она не видела, как я вошел.

Она выглядит так мило за моим огромным столом. Я тихо хихикаю. Она восхитительна.

Я прочищаю горло, чтобы привлечь ее внимание:

— Простите меня, мисс Томик, я думаю, что вы хотели меня видеть.

Она поворачивается и расплывается в улыбке.

Мне нравится эта улыбка. Она такая красивая. Я думаю, что мог бы влюбиться в эту улыбку.

— Конечно, мистер Леоков, пожалуйста, садитесь. — Она указывает на место, где обычно сидит, когда приходит. Когда я сажусь, она продолжает: — Я узнала, что скоро чей-то день рождения...

Макс! Я, бл*дь, убью его!

— ...я хотела бы узнать, какой торт вы хотите, чтобы я сделал для вас!

Я провожу рукой по своему лицу. Ее улыбка убивает меня. Она не тот человек, которому можно легко сказать «нет». Я потираю свой затылок и начинаю:

— Милая, я не праздную дни рождения. Я имею в виду, не дни рождения других людей. А свое.

Ее лицо печально опускается, и я чувствую себя как мудак. Она говорит так тихо, и свет в ее глазах уже исчез. Она отвечает:

— О... Хорошо. Сиси хотела, чтобы у тебя был хороший торт, но если ты этого не хочешь, я не буду...

Я выпрямляю спину и спрашиваю:

— Подожди, что? Сверчок хочет, чтобы у меня был торт? — я ошеломлен.

Тина встает, идет ко мне и садится на колени. Она объясняет:

— Да. Сиси остановила меня сегодня утром, когда мы выходили из дома. Она сказала, что у тебя никогда не бывает торта на твой день рождения, и это заставляет ее грустить. — Она надувает губы, что означает не Я-Такая-Милая, а Я-Действительно-Переживаю-За-Тебя, и это заставляет мое сердце сжаться.

Две мои любимые девочки сговорились против меня.

Тебя сделали.

Я притягиваю ее ближе к себе.

— Ну, я действительно ненавижу все, что связано с днем рождения, детка.

Она прислоняется лбом к моей щеке и вздыхает:

— Я не хочу заставлять тебя делать то, что ты не хочешь. — Она тянет лацкан рубашки. — Что, если я просто сделаю тебе кексы, и ты возьмешь один домой для Сиси? Это сработает.

Мысль о разочарованном Сверчке делает меня несчастным. Я люблю свою племянницу всем сердцем и душой. Я хотел бы сделать что-нибудь, чтобы сделать ее счастливой. Это не имеет ничего общего с тем, что с ней случилось, только тот факт, что она хороший ребенок, который любит свою семью.

Этот чертов торт.

Я вдыхаю сладкий запах Тины и тяну прядь ее волос. Я сдаюсь:

 — Ты можешь сделать торт и принести его. Мы споем «С днем рождения тебя», и она будет счастлива еще один год.

Я всё еще чувствую тело Тины. Она наклоняется с широко раскрытыми глазами и шепчет:

— Правда?

Я откидываюсь на стуле, пожимаю плечами и говорю небрежно:

— Конечно. Я имею в виду, что это ведь просто лишь торт?

Тина наклоняется ближе ко мне. Она кладет руки на мои щеки и мило улыбается.

— Нет. Это не просто торт. Это счастье для ребенка. Такое не купишь, Ник. Ты делаешь Сиси подарок, — она заканчивает шепотом.

Затем она делает то, что удивляет меня.

Она наклоняется вперед и поворачивает голову, приближает свои губы ко мне и целует меня.

Сладкий, нежный поцелуй, который длится в течение приблизительно тридцати секунд, не то чтобы я считал.

Как только я близок к тому, чтобы потерять контроль и нагнуть ее над столом, она медленно отстраняется.

Ее лицо покрыто румянцем, а глаза закрыты. Она выглядит потрясающе.