— А… — В памяти Авы прояснилось. — Вы кларнетист Арти Шоу! Муж моей подруги.

— Могу уверить вас, прекрасная синьорина, ничьим мужем я в данный момент не являюсь. Если не считать мою пожизненную жену — музыку.

— Я тоже… Я тоже свободна…

«Ну почему твой голос меня мучит?»

— Слушай! Вот эта мелодия — она течет, переливается, обретает иное русло, слившись с потоком праны… — Он извлек из кларнета протяжный ручеек звуков. — Похоже на поток сознания Фолкнера. — Арти, в свободной белой рубашке и холщовых брюках, стоял на балконе своей квартиры в Лос- Анджелесе. Восходящее солнце светило из-за его спины, окружая фигуру слепящим ореолом. Ава потянулась и зажмурилась — уж слишком рано он затевает эти «потоки», ловит энергетику рассвета. Считает, что звук в лучах утреннего солнца распространяется особо. По доминанте или по дивергенте, или… Ну дисперсия какая-то происходит. Такого умного мужчину Ава еще не встречала. Всемирно известный кларнетист, руководитель джаз-оркестра, экстравагантный чудак, за которым тянулась бесконечная череда неудачных браков, очаровал ее. Такой особенный, как инопланетянин. Но иногда уж лучше бы попроще. Без наворотов. Без «потока сознания» с утра пораньше.

— Ага, я согласна. Похоже… — Она зевнула. — На этого, которого ты назвал.

— На Фолкнера. А вот здесь, — он выдал сложную музыкальную фразу, — это уже Томас Манн — «Волшебная гора», чувствуешь?

Ава лишь промычала в ответ.

— Да просыпайся же, божество мое! — Арти вошел в комнату, прижался щекой к ее ногам. — Припадаю к стопам твоим, Диана…

— Кофе, булочки с джемом и капельку ликера. — Ава села, склонилась к его уху: — И пожалуйста, волшебник мой, большой кусок ветчины!

— А нежные фрукты?

— Нежности будут после завтрака.

Он приносил завтрак, и они снова занимались любовью. Не размыкая объятий, Арти говорил о музыке или даже брался за кларнет. Ибо уверял, что есть только один способ усилить наслаждение — соединить его с другим.

Но заминки возникали все чаще. Он вел беседу на высоком уровне тонкости и грациозности, как и подобает беседовать с принцессами крови. А ее тело, казалось бы, выведенное вековой селекцией аристократических родов, не воспринимало эти частоты. В драгоценном сосуде скрывалась простая душа невежественной и довольно наглой девчонки. Ему хотелось рассуждать с ней о светомузыке, о необычной глубине русского симфонизма и прозрачности французских импрессионистов. А уж разговоры о джазе… Здесь Арти было не остановить! Он нашел слушательницу с лицом самого чуткого и понимающего существа… Он смотрел в глаза Музе…

— Милый! Ну мне же скучно! Почему я должна часами выслушивать какие-то совершенно непонятные мне лекции. Когда собираются твои друзья, я чувствую себя горничной. Вчера вцепились в какого-то Джойса!

— Ну так возьми книгу и почитай! Что ты вообще прочла за последний месяц?

Выяснилось, что за всю свою жизнь «богиня» прочла единственную книгу — «Унесенные ветром» Маргарет Митчелл.

Арти надеялся, что в душе Авы дремлет нераскрытая жажда познания, что там глубоко запрятана бездна вкуса. Надо лишь найти ключик… Он давал ей серьезные книги, записал на курсы английской литературы. И ждал.

— Не понимаю, чего он хочет от меня? Нашел бы себе интеллектуалку и пичкал ее пыльными томами из библиотеки. Я никогда не рвалась учиться в колледже! — жаловалась Ава Майеру.